Книга Игра Бродяг, страница 41 – Литтмегалина

— Взгляните, господа, каких странных кроликов поймали наши псы, — произнес насмешливый женский голос.

Послышался смех дружной компании — мужские и женские голоса вперемешку. Серебристо звенящий голосок насмешницы выделялся четче всех. Он ярости у Наёмницы потемнело в глазах.

— Не соблаговолите ли вы приказать вашим псам отпустить нас? — дипломатично предложил задыхающийся Вогт.

— Пожалуй, — медленно согласился женский голос. — Волк, Зуб, фу!

Челюсти разжались. Наёмница поднялась, держась за склизкое от слюны горло. У нее жгло язык от желания высказать этой дамочке, что она думает о ней и ее паршивых псах, но, увидев обидчицу, восседающую на прекрасном вороном коне, она потеряла дар речи.

«Нет, — подумала Наёмница, сама не замечая, что ссутуливается, как будто пытаясь стать меньше и незаметней. — Таких не бывает».

Небо и трава вдруг поблекли.

* * *

Все рожденные прежде женщины нужны были лишь для того, чтобы, потренировав руку на их лицах и телах, природа смогла создать лицо и тело Шванн. И, любимое дитя, Шванн предстала во всем совершенстве — кожа белая, как алебастр, рыжие волосы струятся по спине, как жидкое пламя. Ее красота завораживала и подавляла, занимала все собой, никому и ничему не оставляя места. Там, где была Шванн, была лишь Шванн — и только. Остальное теряло свое значение, утрачивало облик.

Сейчас Наёмница рассмотрела каждый хрупкий палец затянутой в перчатку руки, сжимающей позолоченную уздечку, но едва ли бросила взгляд на сопровождающих Шванн охотников.

— Знаете ли вы, где находитесь, бродяги? — услышали они низкий мужской голос. Один из охотников выступил вперед.

— Знаем. Здесь, — не отводя от Шванн восторженных глаз, ответил Вогт.

— Жалкое отребье! — воскликнул охотник. — Это владения самой Шванн — величайшей женщины в стране! Вот куда вы забрели, осквернив эти края своим мерзким видом и вонью ваших грязных шкур!

— Да, мы этого не знали, — кивнул Вогт, боясь моргнуть и упустить такую красоту из виду хотя бы на долю секунды. — Мы не хотели. Отпустите нас.

Охотник обнажил меч.

— О нет, вы так просто не уйдете! Никто и никогда не смел явиться в эти земли самовольно! Только смерть искупит вашу вину!

Наёмница судорожно сглотнула. Их действительно могли убить, и даже наверняка убили бы, если бы тут не вмешалась Шванн, чей голос тек как холодный прозрачный ручей:

— Думаю, нам следует повременить с этим, господа. Мы отправились на охоту, а поймали этих двоих — следовательно, охота наша была не безрезультатна, хотя и с несколько необычной добычей. Предлагаю отогнать их в мой замок. Мы столь редко видим настоящих простолюдинов, окруженные непроницаемой стеной отборнейшей знати, что представители черни, эти странные полулюди-полузвери, для нас лишь немногим уступают в экзотичности причудливым животным, которых привозят для нас с далеких островов. Во время вечернего пира они будут нашим развлечением, а завтра мы решим, что с ними делать — если, конечно, от них останется что-нибудь до завтра, — Шванн рассмеялась, а за ней рассмеялись и охотники.

«Смешно, — злобно подумала Наёмница. — Ну просто очень ХА-ХА. Особенно для тех, от кого до завтра ничего не останется».

Идею Шванн бурно поддержали все, кроме, разумеется, Вогта и Наёмницы. Они просто промолчали, понимая, что право высказывать возражения было безнадежно потеряно в тот самый миг, когда они ступили на эти земли. Впрочем, Вогт и не возражал.