Книга Игра Бродяг, страница 42 – Литтмегалина

Их погнали впереди лошадей. Вогтоус пыхтел себе преспокойненько, Наёмница же клацала зубами от унижения и злости.

— Она смеялась! — прошептала Наёмница Вогту. — Ее псы чуть не разорвали нас, а она смеялась!

— Красивая, правда? — выговорил тяжело дышащий Вогт.

— Смеялась! — повторила Наёмница, чья раненая гордость страдала и кровоточила. — Наши недавние неприятности в городе вскоре покажутся нам приятным воспоминанием. У тех сволочей в городе не было фантазии, мы хоть знали, чего от них ожидать. А у этой рыжей твари, поверь мне, фантазия имеется.

Казалось, этот мучительный бег никогда не закончится. Стоило Наёмнице и Вогту хотя бы немного замедлиться для передышки, как всадники начинали свистеть и покрикивать, а собаки принимались злобно лаять. Даже Наёмнице, привыкшей к физическим нагрузкам, это показалось слишком, а Вогт и вовсе обливался потом и дышал так, словно у него в горле дыра. Один раз он споткнулся, упал, и в то же мгновение длинный хлыст свистнул в воздухе, срезав пучок травы возле его ноги. Придись такой удар по ляжке, он снял бы слой кожи с такой же легкостью, как нож отделяет кусок подтаявшего масла. У Вогта сразу же обнаружились силы подняться и продолжить бег. «Теперь мы действительно обратились в зверей, — горестно подумала Наёмница. — Парочка трусливых удирающих кроликов!» Она опустила голову ниже, вся подалась вперед, и ее пятки засверкали вдвое чаще.

Едва не скатываясь кубарем, они помчались по склону, увидели пламенеющие в закате стены замка и, достигнув его в последнем рывке, упали у крепостных ворот почти бездыханные.

* * *

Подвешенная цепью к потолку, клетка была приподнята над полом примерно на половину человеческого роста. Она была чистой, но для двоих очень тесной — не более пяти шагов в длину и три в ширину. Сверху клетку прикрывал кусок алой материи.

Вогт не стал оказывать сопротивление и, широко улыбаясь, проследовал в клетку как в родную. Нуждаясь в отдыхе после пробежки, он не имел ничего против такого расклада. Наёмница показала себя беспокойным зверем. Она вцепилась в прутья металлической двери и орала, не позволяя закрыть дверь и впихнуть себя в клетку. Клетка отчаянно раскачивалась.

— Разожми пальцы, — уговаривал Вогт, подбадривающе улыбаясь. — Ничего страшного.

Но пальцы по собственной воле она так и не разжала: ее оторвали от прутьев и швырнули в клетку. Она могла бы как следует ушибиться, но, к счастью, налетела на Вогта, вбив его в решетчатую стенку.

— Поймал, — моргнув, сказал добрый Вогт и обнял ее большими мягкими лапами. Наёмница извернулась, ударила его локтем, села на пол и часто задышала.

— Ты заметила?

— Что?

— В саду.

— Я спрашиваю, что, а не где.

— Значит, ты не заметила.

— Хватит! — закричала Наёмница. — Хватит! Хватит! Все ужасно и без твоих глупостей!

— Зато мы увидим пир, — попытался успокоить ее Вогт.

— Из клетки, как звери, как какое-то поганое зверье! А они все будут пялиться на нас сквозь решетку, вопить, протягивать руки, пытаться схватить!

— Ой, — сказал Вогт. — Тогда это просто здорово, что мы в клетке — так им будет сложнее нас схватить. Как звери… Это ты отлично придумала. Словно животные. Теперь у меня есть план.

— Какое унижение, — прошипела Наёмница, зеленея от злости.

— Ты просто относишься ко всему чересчур серьезно.