Книга Игра Бродяг, страница 47 – Литтмегалина

Но не спросил.

Наёмница уныло побрела последней, ощущая, как веревки все туже затягиваются на горле. Если она не предпримет «неразумные действия», то неминуемо наступит удушение. А если предпримет, то уже никогда не сумеет себя собрать. Выбор довольно сомнительный. Неудивительно, что ей не по себе.

Голова раскалывалась.

* * *

— Что тебе известно обо мне, оборванка? — спросила Шванн, не оборачиваясь.

Вогт шел следом, не замечая ни тепла, ни света, ни пения птиц, и благоговейно придерживал край ее подола, чтобы он не волочился по траве.

«Этого не может быть, — подумала Наёмница во внезапном озарении. — Ничего этого не было раньше. Да я в жизни не видела ни единого замка!» На секунду она твердо уверилась: Шванн никогда не существовало, но затем она с удивлением обнаружила, что в действительности много слышала о Шванн. Что в стране нет женщины могущественнее. Что даже кочевники не смеют нарушать пределы ее владений. Что вся ее прислуга — исключительно отпрыски знатных семейств, и им запрещено поднимать взгляд на Шванн, ведь она столь прекрасна, что мужчины, единожды посмотрев на нее, впадают в тоску — в ущерб их обязанностям, а завистливые женщины начинают ее ненавидеть.

Наёмница не знала, насколько все это правда, но сама уж точно возненавидела Шванн и горела желанием придушить ее, хотя едва ли это было связано с красотой хозяйки замка. Наёмница и до встречи со Шванн хорошо понимала, какая она — темная, худая и взъерошенная. Ну и что? Однако в присутствии рыжей стервы она ощущала себя не только уродливой, но и ничтожной — и именно это доводило ее до безумия. Она не была ничтожной! Наверное…

Интересно, впадет ли Вогт в тоску?

— Я слышала, что ты — куртизанка, — с улыбкой, более похожей на оскал, ответила Наёмница после долгого молчания. На самом деле формулировка была несколько иной — «фаворитка правителей». Что ж, суть-то одна и та же. — Что, я достаточно много о тебе знаю?

— Ну, а кто ты, можешь не рассказывать. Я сама все увидела, — очаровательно осклабилась Шванн. — Не то чтобы на лбу написано, но что-то вроде, не так ли, оборванка? — она ввинтилась взглядом Наёмнице в висок, где под покрывалом волос сверлило и жгло клеймо.

— Это только мое дело, — ответила Наёмница со смертельным холодом в голосе. Но как бы она ни стремилась уничтожить противницу своей ненавистью, та оставалась неуязвимой для нее.

Шванн рассмеялась.

— Не думаю.

Одновременно они обратили взгляды на Вогта. Он улыбался.

— А кто такие куртизанки?

«Хорошо, что он недоумок», — подумала Наёмница.

— Он не недоумок, — сказала Шванн.

— Я не недоумок, — подтвердил Вогт.

— Как тебя зовут, оборванка? — лениво осведомилась Шванн. Снисходительность в ее голосе сменилась настороженностью.

— Наёмница.

Шванн задумчиво потерла подбородок.

— Это твое настоящее имя? — уточнила она каким-то особым тоном.

— Нет, — вставил Вогт. — Не настоящее. У нее нет имени.

— Нет имени? — повторила Шванн эхом, как Вогт когда-то.

— Нет. Совсем, — радостно подтвердил Вогт.

Если бы Наёмница могла, она бы просочилась сквозь почву и унеслась подводными водами прочь отсюда.

— И что? — спросила она вызывающе.

Шванн развернулась так резко, что подол, удерживаемый Вогтом, обмотался вокруг ее лодыжек. Хотя она и стремилась скрыть волнение, но Наёмница видела его в ее сжатых губах, в блеске ее глаз, в том, как замерли ее руки, вскинувшиеся, как будто они собирались что-то схватить.