Книга Игра Бродяг, страница 69 – Литтмегалина

«Зачем вообще такой длинный коридор без единой двери?» — недоумевала она, ступая осторожно и мягко, как кошка. Ее чувства внушали ей, что у стен тысяча глаз, но разум пытался убедить ее в обратном: никто не смотрит на нее сейчас, даже если она чувствует, что смотрит.

Впереди коридор разделялся на два — один был такой же, как первый, освещенный мигающими масляными светильниками, а второй непроглядно черный. Именно из него и исходили эти замораживающие дуновения. Наёмница остановилась в растерянности. Куда же ей пойти? Сильнее прежнего захотелось вернуться под одеяло и притвориться, что там она все это время и находилась. А еще лучше бы оказаться на траве возле реки, под небом, которое пусть порой и дождит, зато никогда не давит на нее, как каменный потолок здесь.

Она вспомнила престранную лестницу, которую ей пришлось преодолеть, чтобы встретиться с Колдуном, и впервые осознала, что найти что-либо в этом замке может оказаться для нее непосильной задачей. Если только ей повезет… но обычно ей не везло. Нечего и рассчитывать.

Она больше не могла стоять на месте. Выбирай — левый, правый. Конечно, можно сдаться и с позором сбежать в спальню, но в долгосрочной перспективе такое решение только усугубит ее проблемы.

— Я ищу то, что ценно для него. Он наверняка это прячет, — сказала себе Наёмница. — А спрятанное обычно хранится в темноте.

Подбодрив себя сомнительной логикой, она решительно шагнула в темный коридор. Каждый шаг приближал ее к кромешной мгле, и вскоре стало неважным, открыты или закрыты ее глаза. Темнота пугала ее, кусала ее кожу, будучи при этом не тем врагом, которого можно победить, просто ударив кулаком — а это вызывало самое омерзительное чувство, что только может быть: беспомощность.

Интересно, где сейчас Чёрный Человечек (и его шапочка — она у него на голове? или нет?) Он не верит ей, подозревает ее. Читает ее мысли. Шванн тоже это делала («Да кто ты вообще такая!» — одно воспоминание об этом заставило Наёмницу вздрогнуть). Да и Вогт… Почему ей кажется, что все они знают о ней больше, чем она сама? Понимают все происходящее лучше, чем она… а она вообще ничего уже не понимает?

«Ладно, пусть так, — решила Наёмница. — Но это не то место, чтобы предаваться размышлениям о своей новой странной жизни».

Определенно не то. Мало ли что может вдруг выскочить из темноты? Она должна быть настороже. Впрочем, она всегда настороже. Как же здесь тихо… Дыхание повисало в тишине, как капли рассветной росы на паутине. И Наёмница кралась сквозь паутину тишины, гибко и плавно, чтобы не задеть ее неосторожным движением, потому что совсем рядом находится паук, только и ждущий, когда прозрачные нити задрожат.

Однако тишина все же оказалась разорвана, хотя и не по ее вине. Внутри у Наёмницы все мгновенно превратилось в лед, застывшая кровь остановилась.

Она слышала шаги, легкие и почти невесомые.

— Эй, — хотела позвать Наёмница, но не решилась.

Шаги звучали уже ближе, затем затихли. Наёмница затаила дыхание. Если он для нее невидимка, то она для него — тоже. Ну или в это очень хочется верить… Невидимка постоял минуту, потом побежал. Его движения были легкими и быстрыми. «Это ребенок», — догадалась Наёмница, и короткий всхлип подтвердил ее догадку.

— Эй, — позвала Наёмница, но ей не ответили.