Книга Год дурака, страница 80 – Литтмегалина

— Взяла идею из журнала «Мой уютный дом»?

— Нет. Они там, чтобы привлечь в дом любовь.

— А также быков и санитаров. Вижу, ты все еще увлечена этой ерундой, как ее там…

— Симорон. Знаешь, пренебрежительность вовсе не помогает тебе выглядеть умным. Если бы ты позволил себе выползи из раковины предрассудков, ты бы сам поразился, насколько улучшилась бы твоя жизнь. Дай себе свободу верить, поймай счастье, что витает в воздухе! Существует Небесная Канцелярия, в которой отмечаются все наши желания, все наши мечты и…

Не слушая, Эрик продолжал осматривать комнату своими тусклыми, запавшими глазами, вокруг которых отчетливо проступала синева.

— Зачем тебе кастрюля моркови на столе?

— Я пытаюсь с ней подружиться.

— Каким образом?

— Постоянно ее ем.

— Со мной бы такой способ наладить дружеские отношения не прошел.

Я задрала подбородок.

— Если подружиться с морковью, она подарит тебе любовь.

— В каком смысле?

— Не надо ехидных вопросов. На симороне я уже похудела на два с половиной килограмма!

— Это за счет мозга.

— Ничего подобного! Посмотри, – я привстала, и Эрик сощурил глаза, рассматривая меня.

— Да, кажется, чуток сбросила. В этом психотическом трипе ты вообще выглядишь довольно осунувшейся.

— Я буду худеть еще, я купила себе гель для душа.

— Либо ты сейчас объединила в одно два не относящихся друг к другу предложения, либо мне не понятна твоя логика установления причинно-следственных связей.

— Ну, знаешь, жидкость для мытья посуды растворяет жир. Я представлю, что гель для душа – это жидкость для мытья посуды, и он растворит мой жир.

— Не проще ли тогда сразу взять жидкость для мытья посуды?

Я задумалась.

— Раньше твои задвиги казались забавными, но сейчас мне уже страшно. Мы не общались всего-то… сколько-то дней. Когда ты успела так съехать?

— Ну вот, начинается, – я встала с дивана и зашагала по комнате. – Сейчас ты скажешь мне то же, что и Диана. Что у меня невроз навязчивых состояний, спровоцированный одиночеством и постоянным недовольством собственной жизнью. Что я прибегаю к сомнительным ритуалам, потому что они дают мне иллюзию контроля и тем самым снижают уровень тревожности, который у меня явно завышен! Но знаешь, что думаю я? Что на самом деле вы хотите, чтобы я оставалась несчастной! Что вам нравится наблюдать мои злоключения, потому что в сравнении с ними ваши собственные проблемы кажутся незначительными!

— Я не квалифицирован для того, чтобы поставить диагноз «паранойя», но мне кажется, это она.

— Думаешь, ты самый умный?

— Да уж выше среднего уровня, – отбрыкнулся Эрик.

— Меня никто не понимает! – закричала я.

— Помнится, еще недавно ты заявляла, что моя мама с серьезным прибабахом, а ведь она всего-то посоветовала купить кулон.

— Что? Она тебе рассказала? С вами вообще возможно общение один на один? Без последующей передачи содержания диалога третьему?

— А ведь моей маме, расставляющей свечи по фэн-шуй, далеко до тебя, вешающей трусы на люстру…

— Это мне далеко до твоей мамы! – воскликнула я. – Я не веду себя, как глупый подросток! Не набрасываюсь с воплями на незнакомых людей! Не одеваюсь, как… как… как…

— Что?! – возмутился Эрик. – Вот так, значит? Да ты просто ей завидуешь!

— Как же, буду я завидовать расфуфыренной дамочке без царя в голове! Да она смекнет, как должна вести себя женщина под сорок не раньше, чем ей стукнет восемьдесят!