Книга Дом на берегу, страница 44 – Литтмегалина

Она говорила с таким жаром. Каждое слово царапало меня, задевало меня даже сквозь мою оболочку.

— Это похоже на сумасшествие, Натали, – осторожно указала я. – На беспорядочное бегство.

— Да, так оно и есть. Я хочу бежать, у меня даже ступни болят, как хочу, – Натали усмехнулась, выпуская дым. – Внутри меня все будто сжато в комок, готовый в любой момент взорваться. Иногда мне снится, как я мчусь с холма. Едва не взлетаю. Не могу остановиться, даже если бы мне и захотелось.

Я всмотрелась в лицо Натали, затуманенное стеной дыма. Ее губы были плотно сжатыми, жесткими, брови нахмурены, но глаза так и метались, отслеживая тропы на воображаемой карте.

— Ты просто утомлена жизнью в этом доме, Натали.

— О да. Его стены уже пропитались моей яростью. Если бы злоба на самом деле могла разжигать пламя, от него бы и кирпичика не осталось.

— Сколько лет ты провела тут, не выезжая?

— Восемь… почти девять.

— Но не сможет же Леонард удерживать тебя вечно.

— Он… – Натали потерла виски с риском поджечь сигаретой собственные волосы. – Он сможет. Не здесь, так в другом месте. Иногда я думаю, что тем, которые были здесь раньше, еще повезло. Для них все уже закончилось.

Последнее замечание прозвучало жутко, но я не стала уточнять, что Натали имела в виду.

— Для чего такая изолированность?

— Все кристально ясно, Умертвие. Он боится, что мы выболтаем что-нибудь, и это ему повредит.

— Что например?

— Что угодно. Сам факт, что Леонард жив, наверняка является тайной. Полагаю, он изменяет внешность, выходя за пределы дома.

На меня накатило ощущение дурноты. Подобные рассуждения настораживали сами по себе. Я где-то читала, что бред параноидального психопата может быть очень убедительным. Но пока одна моя часть тревожилась о психическом здоровье Натали, другая верила ей.

— В газете наверняка хватало объявлений от гувернанток. Но Леонард выбрал твое из десятка подобных. Почему? – осведомилась Натали.

— Случайность.

— Нет, просто ты ничья. У тебя нет родственников, друзей, никого, кто хватился бы в случае твоего исчезновения. Поняла принцип?

— У миссис Пибоди есть дочь. Да, они в ссоре, но все же…

— Ее дочь столько лет на дне океана, что вряд ли от нее остался хоть кусочек – всё рыбы съели, – Натали небрежно отбросила окурок на ковер.

Я подняла окурок заледеневшими пальцами и положила его в пепельницу.

— От того, что ты говоришь, у меня мороз по коже. Такого быть не может. Да и как бы Леонард узнал об этом?

— В этом мире нет вещей, которых он не смог бы узнать, если бы захотел.

Я подумала о дневнике, найденном на чердаке. Я так и не набралась наглости раскрыть его. Что-то твердило мне, что Леонард очень рассердится, если проведает о нем. Но столько времени прошло, а дневник остался там, где был – под матрасом.

— Что-то ты побледнела. Ладно, сменим тему, – смилостивилась Натали. – Принеси мне свои рисунки.

Я много рисовала в последнее время, и рисунков накопилась целая стопочка. Натали бегло просмотрела их.

— Неплохо. Ты хорошо чувствуешь цвета. Выстраиваешь гармоничную композицию. У тебя уверенные штрихи.

Я просияла, но Натали продолжила:

— Хотя в целом, барахло. Такие рисунки не жаль подкладывать под кофейные чашки. Или складывать на них рыбные кости.

Покраснев до корней волос, я собрала свои произведения, которые теперь и мне самой казались поблекшими и неинтересными.