Книга Дом на берегу, страница 47 – Литтмегалина

— Как это получилось? Почему мы все время оказываемся в этом месте?

Не отвечая, Натали сползла к земле и закрыла лицо руками.

— Натали, что случилось? – от моего голоса остался лишь свистящий шепот. Я шагнула к ней, но она резко выбросила вперед ладонь:

— Не трогай! Уходи! Оставь меня в покое!

— Я… Ты что, плачешь?

— Все сначала, – сказала Натали самой себе. – Как прежде, неизбежно. Ненавижу свою беспомощность. Ненавижу себя. Презираю себя!

— Натали, – прошептала я, – что происходит между тобой и Леонардом?

Ее всхлипывания становились все чаще, переходили в судороги. Я стояла растерянная, скованная ее отчаяньем. А еще недавно мне казалось, что это я самый несчастный человек на свете…

— Натали…

— Какого черта ты все еще здесь? – прорычала Натали.

Она походила на раненую волчицу, от боли способную вцепиться даже в того, кто пытается оказать ей помощь.

— Я просто… хочу понять тебя.

— Никто в целом мире не поймет меня! – закричала Натали. – Даже я сама не понимаю себя! А теперь убирайся!

— Куда мне идти? Я не знаю, где мы… Натали, пожалуйста…

— Там, – Натали показала направление. – Дом близко. Он всегда близко, – добавила она упавшим голосом.

— Я…

— Уходи по-хорошему, или я наброшусь на тебя. Я не шучу.

— Я не могу оставить тебя в таком состоянии.

Натали усмехнулась.

— А в каком я состоянии? Если я и плачу, то только от злости. Все, что угнетает меня сейчас – так это твое присутствие.

Я не поверила ей, но у меня не было выбора. Взгляд Натали был совсем уж отчаянным. И я ушла.

Ступая по зыбкой, вязкой почве, я прислушивалась к тишине – от Натали не доносилось ни звука. Быстро темнело. Проблуждав почти час и не впав в большее уныние только потому, что дальше было некуда, я наконец вышла к дому. Стоя на аллее, я слышала монотонный шум, но не могла определить, был это звук моря или ветра. Или же гудела сама ночь. На небе не было ни одной звезды. Мне вспомнились глупая история о морской лошадке и серьезное лицо миссис Пибоди, когда она говорила, что нельзя находиться за пределами дома после наступления темноты. И я побежала со всех ног. Натали где-то там, в ночи… но я знала, что Натали сможет о себе позаботиться.

Миссис Пибоди отворила мне дверь, смерила меня холодным взглядом («И эта туда же»), но ничего не сказала, что было на нее не похоже.

Даже забравшись под одеяло, я продолжала дрожать. Мне было так плохо, как никогда в жизни. Если только когда я узнала, что мой отец умер. Я была обижена на Натали и – что во много раз хуже – боялась за нее.

Я проснулась, как только начало светать. Надев ботинки и накинув шаль, я спустилась в комнату Натали. Ее кровать была пуста и не смята. С колотящимся сердцем я выбежала в холл и распахнула тяжелую входную дверь. Свернувшись клубочком, Натали лежала на посеребренном инеем крыльце.

— Натали! – я затрясла ее за плечо.

Натали пошевелилась.

— Что за вопли с самого утра, – она раскрыла глаза и села. Выглядела она отвратно – вся перепачканная, волосы спутаны, синие круги под глазами и красная глубокая царапина, пересекающая лицо.

— Неужели ты спала здесь, на холоде?

— Я не замерзла, – Натали потянулась. – Обиделась на меня? Обиделась, вижу по глазам. Ну, не беда. Сама напросилась со мной. А я, знаешь ли, не могу угадать, в какой момент меня накроет.