Книга Дом на берегу, страница 50 – Литтмегалина

Тут меня прорвало, и я заговорила так быстро, что все слова сливались в одно:

— Простите-простите-я-не-знала-простите-меня!

Леонард обжег меня взглядом, полным презрения и ненависти.

— Заткнись, – бросил он, разворачиваясь на каблуках и удаляясь.

Утром, когда я открыла глаза и вспомнила о случившемся вчера, мне захотелось снова уснуть и никогда не просыпаться. Чувство вины было испепеляющим. Какой глупой я была. Пыталась сделать то, что не удалось другим, и едва не погубила Колина из-за своего тщеславия. О чем я только думала?

— Как ты? – робко спросила я, входя в его комнату.

— Нормально, – ответил Колин, но по его слабому голосу я поняла, что ему хуже, чем он дает знать.

Я потянула за одеяло, но Колин прижал его к себе ладонями.

— Не надо смотреть на мои синяки. Они скоро заживут.

Я едва не заплакала. Снова.

— Почему ты не предупредил меня? Вдруг бы ты действительно умер?

— А то здесь, в этом доме, я живу, – Колин смотрел в пространство расфокусированным взглядом. Мысленно он был далеко отсюда.

— Что с тобой? Как они могли появиться, эти кровоподтеки?

— Оно боится света. Настолько, что начинает метаться внутри и ранит меня самого.

Я смотрела на него в тихом ужасе.

— О ком ты?

Колин молчал.

— Колин, я устала от тайн.

Но и не была уверена, что готова к правде. Поэтому не стала возражать, когда он сменил тему:

— Мне понравилось море. Оно такое же мрачное, как я. И большое. Однажды я переплыву его.

Я улыбнулась.

— Это невозможно.

— Когда-нибудь я стану очень сильным. Леонарду не приходит в голову, что, хотя сейчас мои дела плохи, в будущем, повзрослев, я все изменю. Я создам себе другое, здоровое тело. Леонард считает, что всегда будет мне нужен. Но я уже не нуждаюсь в нем. В один прекрасный день я избавлюсь от него.

Я почувствовала, как слезинки на моих ресницах превращаются в лед.

— Снег мне тоже понравился, – ровным тоном продолжал Колин. – Но я хотел бы увидеть деревья, траву, цветы. И я увижу. Когда весь мир станет принадлежать мне, каждая его часть, я начну перемещаться – из города в город, из страны в страну. Никогда больше не буду привязан к одному месту.

— Я слышала подобное.

— От Натали?

У меня ком стоял в горле, поэтому я просто кивнула.

— Почему она не видит меня таким, какой я есть? – спросил Колин. – Почему она винит меня во всем?

Я не знала и была только рада, когда он переключился на другое:

— Ты когда-нибудь видела, как канарейки пьют? А я видел.

Жюстина спорхнула с карниза и аккуратно опустилась на спинку кресла. В полумраке, стоящем в комнате сегодня, она двигалась не очень активно.

Колин чувствовал себя неважно и вскоре отпустил меня. Уходя, я оглянулась на него. Его лицо было бледным и прозрачным, как лепестки цветов в оранжерее, которые сегодня все склонились к самой земле.

В своей комнате я попыталась заняться рисованием, чтобы отвлечься от угрызений совести, но не смогла придумать, что нарисовать. В животе урчало от голода – я не спускалась к завтраку, потому что мне было стыдно посмотреть в глаза Леонарду после того, как я едва не убила Колина. О Леонарде говорили столько гадостей, я сама начала думать о нем не лучше, но вчера он был так испуган и взволнован, что прежние заявления Колина о безразличии к нему кузена потеряли всякий смысл. Леонард так и не принял моих извинений, и они по-прежнему жгли мне язык. Я должна была попытаться еще раз.