Книга Неженка, страница 60 – Аня Леонтьева

— Матвей, прошу! — стонет она в который раз.

— Чего просишь, Неженка? — хрипит он, отрываясь от неё.

— Хочу тебя! Хочу твой член! Возьми меня уже, наконец! Не мучай! — взмолилась она.

— Это твоё обещанное наказание, Неженка, — Матвей погружает в неё второй палец, а большим, водит вокруг клитора. Она смотрит вниз, затуманенным взглядом, и двигает бёдрами навстречу его руке. Откидывается на подушку, и сжимает в кулачках простынь.

— Тиран! — хнычет она. — Изверг!

— Проси пощады, — сипит он, продолжая наращивать темп, погружая пальцы в её тесную дырочку, чувствуя, как она сжимается вокруг, и жаркая плоть подрагивает под его натиском.

Блядь! Он не выдержит! Он сейчас сам кончит!

— Прошу пощады! — выдыхает она, и он вытаскивает из неё пальцы, слизывает с них влагу. Потом нависает над ней, не торопиться, давая им передышку. Прижимается к горячему лону, но не входит. Растягивая и этот момент, до болезненного, мучительного. Заглядывает в её глаза.

— Ты моя, Люба! — рычит он, пытаясь втереть ей эту информацию на подкорку, чтобы и думать, не смела о ком другом. Чтобы только он был в её голове, мыслях. Как она в его. — Моя!

— Твоя, — соглашается она, замерев под ним.

Матвей сжимает её в объятиях, слившись воедино, крепко, неразрывно. Накрывает своим ртом её искусанные губы, и наконец, погружается в неё. Он рычит от удовольствия, когда её плоть сжимается вокруг его члена. Толкается вовнутрь, чувствует, как она выгибается на встречу, и снова двигается. Ещё и ещё. Срывая все тормоза и запреты. Сдавливает её тело. Впитывая все её вибрации, стоны, шепот, вздохи. Поглощая её полностью, и вбивается в тесный жар. Растягивает. Заполняет собой. Вбирает. Потребляет. Всю без остатка. Потому что она для него как частица недостающей мозаики, идеально соединившаяся с ним. Ровно по всем обрезным краям и углам. Она часть его души и сердца. Лучшая часть. Идеальная.

— Я люблю тебя, Матвей! — шепчет Люба, растворяясь в экстазе.

И он тоже.

Только, даже сейчас в момент наивысшего наслаждения, он трусит ответить ей, просто растворяется в этой женщине, наслаждаясь соединением их тел, слитых в едином кайфе.

7

Люба убежала в душ, а Матвей остался валяться в кровати, хотел пойти с ней, но был остановлен лекцией, на тему «Ты хоть знаешь, сколько надо времени девушке, чтобы собраться», пришлось признать, что не знает. Пиликнул телефон, и он не спеша сполз с кровати и подошел к своей одежде, выудил из кармана телефон. Машка писала в месенджере, спрашивала как дела, он оставил её сообщение без ответа. Надо покончить с этим. Пора. Теперь-то он осознавал это отчётливо. Ему нужна Люба. Только она. Так какого хрена, он держит подле себя Машку.

Матвей натянул трусы и пошел делать кофе. Сегодня же он порвёт с ней.

Он включил кофемашину, заглянул в холодильник, соорудил себе нехилый бутерброд, и пошел в гостиную. Здесь он, почему-то никогда не был. Не приходилось. Они либо ели, либо трахались.

Здесь минимум мебели. Большой телевизор. Диван. Фотки на полках. На них Неженка. И видимо её родители. Неженка с Алкой Гореловой. А ведь Алка давно могла рассказать Любе о Машке, если бы знала, что они спят. Люба видимо никому не рассказывала о них. Стеснялась их связи? Стеснялась его? Нет, Матвей всё же склонялся, что Люба просто не успела никому ничего рассказать.