Книга Птичка, страница 28 – Аня Леонтьева

— Поехали ко мне? Да? Ты согласна? — склоняясь к ней, он заглядывает ей в глаза.

Она ошалело смотрит на него, и идёт увлекаемая им.

— Мне надо, подруг предупредить, — лепечет запинающимся голоском.

— А потом нельзя? — ворчит Назар, но тормозит, включает мозг, вместо ширинки.

Он же не насильник, в любом случае должно быть всё по взаимному согласию.

— Я… Я быстро, — улавливает она изменение в его поведении, хотя даже трепыхаться не осмеливается, вся под его взглядом замерла, и ему хочется наплевать на всё и всех, и снова впиться в эти губы пухлые.

Бля, это морок какой-то.

— Иди, только быстро, — разрешает Назар, и отпускает её.

Стоит и смотрит ей в след, и всё ещё чувствует на своих пальцах её тепло, и мягкость, и на губах сладкий вкус. Он прислоняется к стене и переводит дыхание. Как издалека наплывает гомон голосов и музыка.

Возвращается ощущение остального мира. Да, давно его так не вставляли женщины. Чтобы вот так вот в омут с головой, совершенно мозг отключить. Чтобы не думать не о чём, кроме губ этих мягких, и теле, дрожащем в его руках, и он почувствовал, что возбуждение возвращается, только стоит ему вспомнить недавний поцелуй.

И это пиздец! И в то же время хочется, чтобы длился этот пиздец дольше.

Он всё так и стоял возле стены, в коридоре, который вёл к выходу, и почему-то понимал, что она не вернётся.

Обманула его.

Испугалась напора непонятного.

Сучка, но ведь отвечала же, губы подставляла, стонала. Нет, не вернётся, он может тут хоть всю ночь простоять. Вика сбежала.

В кармане завибрировал телефон. Федька.

— Куда пропал Назар? — запричитал в трубку друг.

— Сейчас вернусь, — рыкнул Назар, но ещё как дурак простоял пять минут, все, же надеясь, что Булка вернётся, но её не было.

Идти искать её по клубу, тоже не комильфо. Да и наваждение отпускало Назара, оставляя в душе паршивое послевкусие. И ощущение, что он идиот нарастало и раздражало.

Он вернулся в кабинку к другу и девушкам. Как он и завещал, здесь полностью царил разврат. И главным героем был, конечно, Федька.

Все три девушки полураздетые кружили перед ним в танце, извивались, постанывали и повизгивали, когда он прикладывался шлепками к их ягодицам. Друг тоже сидел в развороченной одежде, отрывая вид на подтянутый торс, и безволосую грудь. На шее тускло блестела массивная золотая цепь, и на ней крест.

Одна из девушек, блондинка, предприняла смелую попытку, и уселась к нему на колени, стала ёрзать и извиваться, в его бесстыжих руках, которые Федька тут же запустил ей в её трусики. Девушка изогнулась, и закатила глаза, откидываясь к нему на грудь.

Две других, тут же прильнули к другу с боков, стали тереться об него грудью, лаская его и себя. И всё так слаженно у них было, и спорно, что Назар даже не стал их отвлекать и прощаться, рассудив, что всем четверым не до его кислой мины.

Низменное возбуждение прилило к паху, но хотелось не этого, хотелось того упущенного сладкого чувства, испуганных светлых глаз, и трепет мягкого тела.

Сучка! Как его так повело? Отчего спрашивается?

Назар в очередной раз в одиночестве, добрался до пустующей квартиры и завалился спать, и снилась ему Булка, обнажённая и испуганная.

9. «Я согласна!»

Планёрка быстро подошла к концу.

Надо успеть выскользнуть пока Федор Михайлович отойдя от деловых вопросов, не перешел на личные, и не выхватил взглядом меня. Терпеть очередной его подкат, у меня не было желания, и поэтому я ловко юркнула перед Аллой Юрьевной, старшим хаус-менеджером, и пока Федор отвечал на вопросы шеф-повара, который тоже обязан был присутствовать на утренних планёрках, я улизнула.