Книга Злой Морозов для Алёнушки, страница 28 – Аня Леонтьева

— Вы бы разулись, женщина, - как-то само собой резко вышло из меня.

— А ты бы оделась, девочка, - не осталась она в долгу, но притормозила и заозиралась по сторонам.

— Емеля! – приторно-сладким голосом позвала она, и до меня вдруг дошло, что он не с ней.

На лице непроизвольно растянулась улыбка.

— Чего ты лыбишься? – тут же приняла на свой счёт брюнетка, и, распахнув шубу, демонстрируя короткое красное платье, и пышную фигуру, упёрла руки в бока.

Снова заскребла ревность, при виде всех тех прелестей, что она готова была предложить Морозову. По сравнению с ней я казалась себе невзрачной и действительно какой-то безмозглой малолеткой. Потому что только безмозглая малолетка, могла вляпаться во всё это, и влюбиться в постороннего взрослого мужчину.

Конечно, зачем ему я? Когда вон, какие формы в доступе.

Чтобы скрыть досаду, я отвернулась, продолжив разбирать украшения, теперь, не видя и не слыша ничего вокруг.

Как не было новогоднего настроения, так и нет.

Прости, папа, но тут я бессильна.

— Емеля! – снова заорала она, противным голоском.

— Его нет, - ответила я, не оборачиваясь, силясь разобрать запутанный дождик.

— А где он? - послышалось позади требовательное.

— Не знаю, - пожала плечами, – он же ваш парень, не мой.

— А ты вообще кто такая?

Я всё же обернулась и, сжав в руках, мешанину из серебра, прямо посмотрела ей в глаза.

Они у неё были карими, тёмными и какими-то жёсткими. И черты лица, тоже острые, особенно усугубляло отталкивающее впечатление, чёрные стрелки на глазах и красная помада на губах. А в ноздри ударил тяжёлый аромат её духов. Вся она была какая-то слишком вычурная, граничащая с вульгарностью.

Хотя почему вульгарная? Морозову вон заходит.

— Никто, - ответила, наконец, - разве не понятно.

— Непонятно, - прищурилась она. – Слишком ты смазлива и раздета, для никого.

— И тем не менее…

— Что у тебя с Емельяном? – настойчиво допытывалась она, давя меня взглядом.

— Говорю же, ничего, - скопировать её хамский тон не получилось, мой голос звучал глухо и подавленно.

Она презрительно оглядела меня с ног до головы.

— Ну и шуруй тогда отсюда, - бросила Аня, наконец, отступив, и дышать стало легче.

— Вас не спросила, - буркнула я, и, обернувшись, бросила так и не распутанный дождик на ёлку.

Он повис блестящей мочалкой на иголках. Не празднично и не красиво, совсем как предстоящий Новый год.

Аня тем временем скинула шубку, сложила её любовно, перекинула через спинку дивана и уселась туда же, вальяжно закинув ногу на ногу.

— А ты не местная, - выдала она.

— Так, заметно, - фыркнула я, под её пристальным взглядом, не зная, чем себя занять, и начала дальше разбирать новогодний скарб Морозова.

— Заметно. Не пойму только, в чём твоя проблема? Или тебя не смущает, что у него есть женщина. Или ты из этих?

— Из каких этих? – обернулась к ней.

— Из непринципиальных дур, которым по фигу, что мужик её пользует. Что, так запала на него?

— Вы женщина, меня с собой не спутали, - вырвалось, прежде чем я успела подумать.

— Не такая, - снисходительно улыбнулась Аня, не среагировав на мой выпад.- Веришь в любовь до гроба?

— Да мне вообще плевать и на вас, и на вашего Морозова.

— А ты борзая, - она хищно сверкнула глазами и поднялась с дивана, поправляя платье, огладив свои пышные бёдра. – Только спешу тебя огорчить. Морозову никто не нужен. Он давно разочаровался в любви. Так что ты зря теряешь время, изображая из себя наивную кротость. Ему нужно только одно, и уж явно я, в этом опытнее тебя.