Книга Злой Морозов для Алёнушки, страница 29 – Аня Леонтьева

— Не сомневаюсь, - фырчу в ответ, и без неё тошно.

Пришла тут, масла в огонь подливает.

— Деточка, - не унимается она, подбираясь ближе. – Емельян – взрослый дяденька. Его твоими наивными глазками не проймёшь. Так что давай ноги в руки и вали.

— Да без проблем! - ведусь я на её уговоры, вспоминая, что в кладовке видела какую-то одежду, сейчас совершенно не соображая, что она может мне не подойти.

Аня скорчила гримасу, стараясь, видимо, передать этим выражением лица, всю степень и глубину моего идиотизма.

Может так и есть, и она вот нормальная, и Морозов в своей суровой грубости, нормальный. И реальность, в которой они живут тоже нормальная. А я нет. Ненормальная. Я самая настоящая идиотка, что вообще высунула нос из дома, поверив, что впереди обязательно сказка и чудо, и шмякнулась в эту реальность, как в тот сугроб.

Глаза жалили слёзы, но плакать при ней, совсем край. Я отвернулась, звезданув косой по спине, шмыгнула носом и зашагала к кладовой.

Без неё вдруг немного прояснилось в голове.

Я погорячилась.

Куда идти-то?

Я же здесь никого не знаю, и даже машина моя, в какой стороне стоит, не предполагаю.

Запал поумерило и то, что моё термобельё не до конца высохло, и было влажным и холодным, такие же носки.

А потом, порывшись в тех вещах, что видела в кладовой, я поняла, что они мне велики. Да, зимние, тёплые, но толку от них. Наверняка это одежда Емельяна. Где он, где я.

— Эй, ты там не воруешь часом? – послышался голос Ани из гостиной.

— Да пошла ты! - враз вернулась злость.

Напялила штаны, подкатав их, сверху куртку, точно пальто, нашла какую-то шапку, не думая, о том, что выгляжу как чучело, и следом валенки.

Сто лет их не носила. Как, оказывается, неудобно, но зато тепло должно быть.

Про себя решила, что постучусь в любой другой дом, попрошусь на ночлег, а утром позвоню Федьке.

План мой обратился прахом, стоило мне ступить на крыльцо.

На меня пристально и мрачно, и тени двора смотрел медведь. Света от окон хватало, чтобы увидеть, что он очень большой, хоть и худой, и облезлый.

Он подозрительно буравил меня чёрными глазками, нюхая воздух вокруг, и фыркал, от падающего на нос снега. В глотке его зарождался рык, словно он не решил, стою ли я того, чтобы на меня орать.

Я замерла. От моего запала не осталось и следа. Снег, падал мне на лицо и тут же таял. Оно горело, хотя внутри всё оцепенело от страха.

Я ничего не знала о правильном поведении при встрече с медведем, одно помнила железно, поворачиваться спиной и бежать нельзя.

На ветру вдруг звякнула незакрытая калитка, и медведь, обернулся на звук, я, воспользовавшись этим, попятилась, соображая, что медведи же зимой спят. Что с этим не так?

И вдруг между лап зверя выкатился меховой комок, закряхтел, зафыркал.

Медвежонок. Маленький и тоже худой.

— Медведица, - озарило меня, и я даже не заметила, как произнесла это вслух.

Медведица среагировала мигом, понеслась на меня, и я поняла, что не успеваю, хоть и стою практически с дверью.

Она одним прыжком преодолела почти всё разделяющее нас расстояние.

Я неуклюже поскользнулась, силясь не упасть, замолотила ногами, в огромных валенках, въехала в дверь и зажмурилась, приготовившись к страшной боли.

Но в этот момент произошло два события.

Меня кто-то цепко ухватил за шиворот и потянул назад, а спереди раздался оглушительный рёв гудка машины, и весь двор осветило светом.