Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 46 – Вероника Лесневская

Легкая улыбка трогает его жесткие, поджатые губы, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ответить ему взаимностью. Резко остановившись, он делает крутой разворот и быстрым, чеканным шагом направляется к нам. Уверенный в себе, несокрушимый, напористый, как танк, Данила не сводит с меня пронзительных серебристых глаз, как будто если разорвет зрительный контакт, то я испарюсь.

Чем стремительнее сокращается расстояние между нами, тем сильнее кровь стучит в висках. Осенний ветер развевает мои волосы, забирается под плащ и пронизывает до костей. Но я дрожу не от холода, а от предвкушения и страха.

Невольно провожу параллель с нашей первой встречей на пристани — и тут же отгоняю от себя разрушительные ассоциации. Мы стали старше, опытнее. У каждого свой багаж за плечами, своя история, свои отношения.

У каждого своя семья…

Между нами пропасть. Мы чужие. Но как объяснить все это непослушному сердцу, которое, как и раньше, бьется чаще рядом с ним. Заходится в аритмии.

— Привет, — с ласковой хрипотцой произносит он, воскрешая моих засохших бабочек в груди. Они судорожно бьются крыльями, царапают меня изнутри, пытаются вырваться, но я их сдерживаю под ледяной броней.

— Здравствуй, — прохладно бросаю. — Не стоило тратить свое время на нас.

Даня меняется в лице, хмурится, врезавшись в невидимую стену, и останавливается в полуметре от нас. Размышляет, как быть дальше и с какой стороны подступиться ко мне, окруженной тюремной решеткой и колючей проволокой под высоким напряжением.

— Дядя Данила, я Макс, — мой сын неловко протягивает ему ладонь. — Помните меня?

Богатырев опускает глаза, широко, искренне улыбается, приседает на одно колено и аккуратно пожимает ему руку, которая кажется игрушечной в мощной мужской лапе.

— Конечно, боец. Я хорошо тебя запомнил. Давай с рюкзаком помогу. Ну, ничего себе, какой тяжелый, — по-доброму смеётся он, снимая несоизмеримо большой ранец с затекшей, сгорбленной детской спины. — Сколько здесь знаний! Ты, наверное, самый умный в классе?

— Там сменка на физкультуру, — простодушно отмахивается Макс. И хвастливо выдает: — У меня почти по всем предметам пятерки, кроме музыки... По пению тройка, — тихо бурчит напоследок, понурив плечи.

— Ничего, бывает. Мне тоже медведь на ухо наступил. Это для мужчины не главное.

— А что главное?

— Быть защитником своей семьи.

— Как вы?

Повисает тяжелая пауза, природы которой я не понимаю. Богатырев поднимает взгляд на меня, смотрит с тоской и, вздохнув, отрицательно качает головой.

— Нет, я не справился, — признается он чуть слышно, и огонь в глазах тухнет. — Дождь собирается. Поехали? Моя машина там, — жестом приглашает нас к мрачному суровому внедорожнику цвета мокрого асфальта.

— А вы у мамы спросили? — серьёзно спрашивает Макс, уперев руки в бока.

Данила выпрямляется, сжимает в руке лямку школьного ранца, и я неосознанно отмечаю, что роль внимательного отца ему к лицу. За ребрами неприятно покалывает, когда я вспоминаю о его сыне от другой женщины. Уроки давно закончились. Пока Макс ждал меня в школе, Богатырев наверняка успел отвезти Матвея к матери. Но зачем-то вернулся за нами. Я не могу уловить логику его поступков, а неизвестность меня настораживает.

— Ника, я всего лишь подумал, что надо сопроводить вас домой, на случай если он опять объявится. Исключительно в целях вашей безопасности, — поясняет Данила негромко, убедительно и без имен, за что я ему очень благодарна. Максу не следует знать, что творит его отец.