Книга Развод. Семейная тайна, страница 101 – Луиза Анри

— Только разговор, Ася. Только. На твоей территории. Публично. И с четкими границами. Без обещаний. Без сантиментов. Проверка. Один раз. И если хоть что-то не так — конец. Навсегда. — В её голосе звучала материнская решимость. — И Лия остается с нами. Никаких встреч с ним. Пока.

Ася закрыла глаза. В голове снова встали слова: "Я не прошу прощения… Я прошу только шанса. Шанса доказать… Дай мне шанс… прийти к тебе. Поговорить… Я буду ждать. Вечность."

Вечность ей не нужна. Ей нужна ясность. Сейчас.

Она открыла глаза. Взгляд был спокоен и решителен. Она достала телефон.

— Только разговор, — повторила она, глядя на экран. — Публично. Только слова. И Лия — с мамой.

Её пальцы быстро задвигались по экрану. Набрала номер, который, казалось, был выжжен в памяти, хотя она его не сохраняла. Тот самый номер из далекого прошлого, откуда когда-то приходили смешные смски и признания в любви. Теперь пришло письмо. Теперь придет её ответ.

Она написала. Коротко. Жестко. Без обращений. Как ультиматум:

Завтра. 18:00. Парк у озера (у скамейки у большого дуба). Только разговор. Лия с мамой.

Она показала экран маме и Вите. Мама кивнула одобрительно. Витя стиснул зубы, но тоже кивнул: "Нормально. Публично и по делу."

Ася нажала "Отправить".

Сообщение ушло. В Гордеев телефон. В неизвестность. В её будущее. Она опустила телефон, сжав его в ладони. Сердце колотилось как бешеное, но в груди было странное облегчение. Шаг сделан. Самый опасный. Самый важный. Теперь всё зависело от завтра. От его слов. От его глаз. От правды, которую она должна была там увидеть — или не увидеть.

В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов и ровным дыханием спящей Лии. Тишина перед бурей. Перед разговором, который мог всё изменить. Или окончательно похоронить прошлое.

Парк у озера в февральских сумерках был пустынен и пронзительно красив. Снег лежал плотным, искрящимся настом, деревья стояли в инее, словно хрустальные. Воздух звенел от мороза и тишины. Ася сидела на холодной скамейке под огромным дубом, ставшим их условным маяком. Руки были глубоко засунуты в карманы пуховика, одна сжимала телефон, другая — ту самую старую фотографию, спрятанную в варежке. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разносилось по замерзшему озеру. Лия с мамой. Эти слова были ее щитом. Ольга ждала дома, наготове, с телефоном в руке. Витя, сославшись на учебу, заперся в комнате, но Ася знала — он тоже ждет новостей, весь настороженный.

18:00. Точь-в-точь. Шаги по хрустящему снегу. Ася подняла голову, не в силах сдержать резкий вздох.

Гордей.

Он шел быстро, но без спешки. Одет был в простой темный пуховик без лейблов, темные джинсы и крепкие ботинки. Никакого пафоса. Никакой показной роскоши. Лицо… Лицо было напряженным, бледным от холода и, несомненно, от волнения. Глаза сразу нашли ее, в них мелькнуло что-то неуловимое — облегчение? Страх? Он подошел, остановился в двух шагах. Не пытался сесть рядом.

— Спасибо, — выдохнул он, голос низкий, немного хриплый от мороза или эмоций. — Спасибо, что пришла. — Он не смотрел прямо в глаза, его взгляд скользнул по скамейке, по снегу у ее ног, потом поднялся, но не выше ее подбородка. Руки он держал тоже в карманах, но Ася заметила, как напряжены его плечи.