Книга Развод. Семейная тайна, страница 103 – Луиза Анри

Наступила неловкая, оглушительная тишина. Гордей стоял, опустив голову, будто ожидая приговора. Его исповедь была закончена. Он сказал все, что мог. Больше нечего было добавить.

Я… пойду, — тихо сказал он, не поднимая глаз. Голос был полон смирения и… безнадежности. Он сделал шаг назад, готовый повернуться и уйти в февральские сумерки. Навсегда. Как и просил — только разговор. Только слова.

И в этот момент что-то внутри Аси сорвалось с цепи. Разум кричал «Стой!», напоминая про Лию, про боль, про осторожность. Но сердце… сердце, оттаявшее от его боли и его правды, рванулось вперед. Воспоминания о той фотографии в кармане, о смехе на пляже, о том, каким он мог быть, когда был настоящим — все это слилось в один ослепительный импульс.

— Подожди! — ее голос прозвучал резко, неожиданно громко в тишине парка. Гордей замер, как вкопанный. Он медленно обернулся, глаза широко распахнуты от непонимания и робкой, безумной надежды.

Ася уже встала. Не думая, не рассуждая, движимая только этой неудержимой волной чувств — жалости, гнева, тоски, внезапного, острого желания проверить — она сделала два шага к нему. Их взгляды встретились. В его глазах она увидела ту самую боль, ту любовь, о которой он писал, и немой вопрос.

Она не знала, что делает. Руки сами поднялись, схватили его за воротник пуховика. Она потянула его вниз, к себе. И прежде чем он успел опомниться, прежде чем успела опомниться она сама, ее губы нашли его губы.

Поцелуй был коротким. Страстным. Горячим, как пламя в ледяной пустыне. В нем была вся ярость прошлого года, вся боль, вся тоска, вся невысказанная надежда. И… отклик. Мгновенный, жадный, потрясенный отклик его губ.

Она оторвалась так же резко, как и начала. Отпрянула назад, задыхаясь. Глаза ее были огромны от ужаса и осознания того, что она только что натворила. На его лице застыло полное, абсолютное потрясение. Он стоял, касаясь пальцами своих губ, глядя на нее, словно увидел призрак.

Я… не знаю… — прошептала Ася, голос предательски дрожал. Ее сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Разум наверстывал упущенное, крича о безумии, о предательстве самой себя, о Лие. — Завтра. Здесь же. 18:00.

Не дожидаясь ответа, не глядя на него, она резко развернулась и почти побежала по тропинке прочь от дуба, прочь от него, прочь от этого поцелуя, который перевернул все с ног на голову. Снег хрустел под ее ногами, холодный воздух обжигал лицо. Она бежала, не оглядываясь, чувствуя на своих губах жгучее, невыносимое воспоминание его прикосновения и ледяной ужас от собственной слабости. Она дала шанс разговору. Но вместо холодной оценки получила взрыв чувств. И назначила новую встречу. Что она наделала?

Дверь квартиры захлопнулась за Асей с таким грохотом, что Ольга выскочила из кухни, широко раскрыв глаза.

— Ась?! Что случилось? Ты как будто… — Она замолчала, разглядывая дочь. Ася стояла в прихожей, прислонившись спиной к двери, дыша прерывисто, как загнанный зверь. Лицо было смертельно бледным, щеки — пылали яркими пятнами, а глаза… Глаза горели каким-то безумным, испуганным блеском. Снег таял каплями на ее шапке и плечах пуховика. — Ася? Говори! Он что-то сделал? Нагрубил? Испугал? — Голос Ольги зазвенел тревогой.

Ася молчала. Она срывающимся движением стащила шапку, провела рукой по растрепанным волосам. Ее пальцы дрожали. Она чувствовала, как губы… ее губы… все еще горели. От прикосновения его губ. От того безумного, неконтролируемого поцелуя, который она сама инициировала.