Книга Развод. Семейная тайна, страница 107 – Луиза Анри

Ася ловила себя на том, что смотрит на его руки — сильные, с коротко остриженными ногтями, без следов былой изнеженности. На его губы… которые так жарко прижались к ее вчера. Она видела, как он тоже смотрит на нее — не как на добычу, а с тем же восхищением и болью, что и в письме. И с… голодом. Тот же голод, что горел и в ней. Голод по близости, по пониманию, по тому, что было когда-то и что, возможно, можно было попытаться отстроить заново. Или это была иллюзия? Игра гормонов и боли?

Они отказались от десерта и кофе. Когда Гордей расплатился, они вышли на морозный воздух. Он вызвал такси для нее.

— Куда? Домой? — спросил он тихо, когда машина подъехала.

— К маме. Лия там, — ответила Ася.

— Позвонишь, когда приедешь? — спросил он, открывая ей дверцу такси.

— Да, — кивнула Ася, садясь в машину. Она чувствовала его взгляд на себе.

— Ася… — он наклонился к открытой дверце, не заходя в салон. Его лицо было в тени, но глаза горели в темноте.

— Спасибо. За сегодня. За разговор. За… возможность дышать одним воздухом с тобой. — Он замолчал, будто борясь с собой. — Завтра… я жду твоего решения. О Лие. Как бы оно ни было. Я приму.

Он не стал просить о новой встрече. Не пытался поцеловать на прощание. Он просто закрыл дверцу и отступил на тротуар, засунув руки в карманы. Такси тронулось. Ася обернулась. Он стоял под фонарем, высокий, одинокий силуэт на фоне заснеженного парка, и смотрел вслед машине. Пока она не скрылась за поворотом.

Она откинулась на сиденье, закрыв глаза. В голове гудело от смеси эмоций: облегчение от публичности встречи, щемящая боль от его просьбы о Лие, остаточное напряжение от его близости и… неудовлетворенность. Та самая неудовлетворенность, что витала в кабинке ресторана. Разговор был. Но поцелуй вчерашний требовал чего-то большего. Какого-то выхода. Какого-то подтверждения, что это не сон, не ошибка.

Телефон в кармане гудел — мама. Ася сглотнула ком и ответила:

— Мам? Я еду. Все… все нормально. Он… — она замялась, — …он попросил увидеть Лию. Хотя бы раз. Со стороны. Я… сказала, что подумаю. Пауза на том конце.

— А я что говорила? — голос Ольги был усталым. — Сердце — опасная вещь, доченька. Оно тянет тебя туда, куда разум боится ступить. Подумай. Хорошо подумай. Ради Лии. Ради себя.

— Я знаю, мам. Знаю. Скоро буду. Она положила трубку. Улицы мелькали за окном. Она сжала телефон в руке. Его слова эхом звучали в ушах: "Я жду твоего решения. О Лие. Как бы оно ни было. Я приму."

Но решение о Лие было только вершиной айсберга. Главное решение — о нем, об их будущем, о том, что означал вчерашний поцелуй и сегодняшняя пытка сдержанностью в ресторане — это решение висело над ней, тяжелое и неизбежное. Она смотрела на отражение своего лица в темном стекле такси. В ее глазах, еще влажных от невыплаканных слез, не было растерянности. Была усталость, страх и… решимость. Она подумает. Обо всем. Скоро. Потому что жить в этом подвешенном состоянии между прошлой болью и возможным будущим счастьем — было невыносимо.

Решение далось Асе нелегко. Неделя после ресторана прошла в мучительных метаниях. Она наблюдала за Лией — за ее беззаботным лепетом, за первой попыткой перевернуться с животика на спинку, за доверчивым взглядом огромных синих глаз. Его глаз. Этот взгляд резал сердце. Как можно лишить ребенка отца? Но как впустить в ее хрупкий мир человека, который однажды сбежал?