Книга Развод. Семейная тайна, страница 109 – Луиза Анри

Пять минут. Они тянулись вечностью. Тишину нарушали только птицы да легкое похрюкивание Лии, которая, потеряв интерес, вернулась к изучению маминой молнии на куртке.

Ася смотрела то на дочь, то на него. Она видела, как он медленно, почти незаметно покачивается, будто его колотит внутренняя дрожь. Видела, как его руки в карманах сжаты в кулаки. Видела, как он раз за разом переводит взгляд с Лии на нее, и в этом взгляде читалась немой вопрос, благодарность, отчаяние и обет. Обет не сломать этот хрупкий момент.

Ольга сидела неподвижно, но Ася чувствовала ее напряжение. Бабушкин взгляд был прикован к Гордею, как у сторожевого пса, готового в любой миг броситься на защиту.

Гордей посмотрел на часы. Резко, почти судорожно. Пять минут истекли. Он сделал шаг назад. Потом еще один. Его взгляд не отрывался от Лии, будто он пытался впитать ее образ навсегда. Он поднял руку — не для приветствия, а словно пытаясь что-то удержать. Рука дрожала.

— Спа… — он попытался что-то сказать, но голос сорвался на хрип. Он сжал губы, резко кивнул — Асе, Ольге, миру вообще. Потом развернулся и зашагал прочь. Быстро, почти бегом, не оглядываясь. Спина его была прямой, но Ася видела, как он провел рукой по лицу, резким, смахивающим жестом, прежде чем скрылся за деревьями.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Даже Лия замерла на мгновение, удивленно глядя в ту сторону, где только что стоял незнакомец.

— Ну… — выдохнула Ольга, первой нарушив молчание. Голос ее был странно хриплым. — Видела? Как он… смотрел? Ася кивнула, не в силах говорить. Она прижала Лию к себе, чувствуя тепло маленького тельца, и закрыла глаза. Перед ней стоял образ Гордея — раздавленного, потрясенного до глубины души, едва стоящего на ногах от переполнивших его чувств. Это был не тот Гордей, которого она знала. Это был другой человек. Отец, увидевший свое дитя и осознавший всю меру своей потери и… возможно, обретенный шанс.

— Он… не плакал, — прошептала Ася. — Но… он плакал внутри. Весь. — Да, — коротко согласилась Ольга. — Плакал. И… не лгал. Взгляд не соврать. Он… увидел ее. По-настоящему.

Ася открыла глаза, глядя на дочь. Лия улыбнулась ей своей беззубой улыбкой, не ведая о буре, которую только что вызвала в душе незнакомого мужчины.

— И что теперь? — тихо спросила Ольга. — Не знаю, мам, — честно ответила Ася, целуя Лию в макушку. — Не знаю. Но… этот шаг сделан. Его шаг к ней. Теперь… посмотрим, что будет дальше.

Она поднялась со скамейки. Солнце светило ярко, слепя глаза. Шаг был сделан. Страшный, рискованный шаг навстречу неизвестности. Но Ася чувствовала не только страх. Она чувствовала странное облегчение. И какую-то тонкую, едва уловимую нить, протянувшуюся между ее дочерью и тем человеком, который, стоя вдали, смотрел на нее с таким обожанием и болью. Нить, которую только предстояло распутать или… укрепить. Время покажет.

Четвертый час дня. В квартире Ольги царило напряжение, которое можно было резать ножом. Ольга нервно вытирала уже блестящий стол, хотя пироги давно были убраны. Витя сидел на подоконнике, уткнувшись в толстый учебник по политологии, но Ася видела — он не перелистывал страницы уже десять минут. Его пальцы барабанили по обложке. Лия, не чувствуя атмосферы, весело лопотала в своем шезлонге, грызя прорезыватель. Ася поправляла дочери чепчик, пытаясь унять дрожь в руках. Сегодня Гордей приходил домой. К ним. Впервые.