Книга Развод. Семейная тайна, страница 16 – Луиза Анри

— Она твоя сестра! — Ася вскрикнула, подбирая осколки. — Ты спал с сестрой, пока я носила твою дочь!

Гордей схватил её за плечи, притянул так близко, что увидел в её глазах собственное отражение — изломанное, чужое.

— Мы не родные! — выкрикнул он, тряся её. — Её мать… Инесса… Отец взял её, когда та была младше Виталия! Это не семья, это проклятие, которое…

Он оборвал, увидев, как Ася побледнела. Руки сами разжались, поддерживая её под локти. Она отстранилась, гладя живот шепчущими пальцами.

— Лия… — прошептала она, и впервые за месяц в голосе прозвучала нежность. — Она испугалась твоего крика.

Гордей опустился на колени, прижавшись щекой к её животу. Слёзы жгли глаза, но он запретил им падать.

— Прости, — прошептал он в тишину между ударами маленького сердца. — Я построю вам новый мир. Без теней.

На следующее утро Ася проснулась от запаха корицы. Она босиком прошла в столовую, где Гордей, в мятой рубашке, возился с противнем. На столе дымился пирог с вишней — кривой, подгоревший.

— Мама прислала рецепт, — он не встретил её взгляд, вытирая муку с часов за полмиллиона. — Говорит… Говорит, Лия оценит.

Ася разломила хрустящий край. Сок вытек, оставив рубиновое пятно на мраморной столешнице. Гордей вздрогнул — раньше он бы кричал за испорченный камень.

— Папа всегда говорил, — Ася вдруг улыбнулась, поднимая испачканный палец, — что пятна от вишни — это следы счастья.

Телефон Гордея завибрировал. На экране — «Инесса». Он резко выключил устройство, зачерпнул пальцем вишнёвую начинку.

— В субботу поедем к твоей матери. Виталий… — он проглотил ком, — Виталий покажет нам свой кейс для дебатов.

Когда они выходили к лимузину, Ася заметила: на месте разбитого диктофона лежала новая коробочка. Внутри — старый кулон отца, вправленный в золото. На записке бисерным почерком: «Крылья нельзя купить. Но можно перестать их подрезать».

В Париже Адель, разглядывая фото их обеда через взломанную камеру, разбила зеркало. Осколок в руке блеснул как нож.

— Счастливая семья? — прошипела она, рисуя кровью на стене: «Лия» — Посмотрим, как ты запоёшь, когда твоя клетка рухнет.

Ася

Солнечный луч скользнул по позолоте чайной пары, ослепив меня на мгновение. Я прикрыла глаза, чувствуя, как Лия переворачивается внутри, будто пытается спрятаться от этого слишком яркого мира. Гордей поставил передо мной тарелку с пирогом — края подгорели, начинка вытекла, словно рана. «Следы счастья», — прошептал во мне папин голос, но сейчас это напоминало скорее шрамы.

— Мама говорила, тебе нельзя нервничать, — Гордей разминал пальцы, испачканные в тесте. Он выглядел нелепо в фартуке с надписью «Шеф-повар», купленном кем-то из прислуги. Раньше он бы умер от стыда за такие картинки.

Я ткнула вилкой в вишню, наблюдая, как сок медленно растекается по фарфору. «Инкубатор», — звенело в ушах. Аделина усмешка, её рука на его плече в тот день, когда я вернулась с УЗИ… Я резко вдохнула, заставляя себя смотреть на Гордея. Он избегал моего взгляда, будто боялся, что я увидит в его глазах отражение того дивана.

— Спасибо, — выдавила я, зная, что это звучит фальшиво. Его плечи дёрнулись, словно он ждал упрёка, а не благодарности.

Телефон в его кармане завибрировал. Мы оба замерли, и в тишине жужжание показалось криком. «Инесса», — прочитала я на экране, когда он резко выдернул аппарат. Его пальцы сжали стекло так, что оно затрещало.