Книга Развод. Семейная тайна, страница 46 – Луиза Анри

Он отступил. Его дыхание было ровным, но внутри все дрожало от напряжения и ярости. Инесса стояла неподвижно. Белая. Очень белая. В ее глазах бушевала буря — ярость, страх, ненависть. Но она молчала. Его слова попали точно в цель. Она поняла, что он не блефует. Что Ася и Лия — его красная линия, переступив через которую, она подписала себе и дочери приговор. Она резко кивнула, больше похоже на судорогу. Без слов. Без привычного высокомерия. Развернулась и быстрыми, резкими шагами направилась к входу в клинику, к охране, которую он выставил у дверей Аделины палат. Она шла забирать свою дочь. Проигравшую.

Гордей остался стоять на холодном ночном воздухе. Телефон все еще жал в потной ладони. Он так и не позвонил Асе. Разговор с Инессой перечеркнул облегчение от вестей врача. Теперь в его голове звучала только ее чудовищная угроза: "Что, если даже самые полезные витамины… могут оказаться опасными?"

Самый страшный страх: что он не сможет защитить их. Что тени Адель и Инессы проникнут даже за высокие заборы его особняка, в стерильную чистоту его клиники, в самые интимные моменты жизни Аси. Что его клятва, его ярость, его контроль — не достаточная защита от изощренного зла. Он поднял телефон. Набрал номер. Не Асе. Своему началу охраны в особняке. Голос был хриплым от усталости и неотменимого приказа:

— Петр. Немедленно. Все витамины, БАДы, любые препараты, которые привозили для Аси — даже те, что от "проверенных" поставщиков, даже те, что прописаны врачами — собрать. Герметично упаковать. Сдать на полный токсикологический и химический анализ в независимую лабораторию. Ту, что в ЦАГИ. Лично. Сию минуту. Ничего не принимать, ничего не вскрывать до результатов. Повтори.

Получив подтверждение, он откинулся спиной на холодную стену клиники. Позвонить Асе сейчас? Сказать, что беременность Адель — ложь? Да. Но как сказать о визите Инессы? О ее угрозе? Это посеет еще больший ужас. Но не сказать? Значит солгать молчанием. Значит оставить ее беззащитной перед невидимой угрозой, о которой она не знает.

Он сжал телефон. Правильно ли поступить? Сказать всю правду? Или оградить от части кошмара? Он боялся обоих вариантов. Боялся ее страха. Боялся ее недоверия. Боялся, что любое его слово теперь будет отравлено тенью Адель и гарденией духов Инессы. Вдалеке, из-за стеклянных дверей клиники, донесся приглушенный крик. Истеричный, знакомый. Адель очнулась. И ее вопль, полный боли и, вероятно, новой лжи, стал последней каплей.

Гордей набрал номер Аси. Рука дрожала. Он слушал гудки, глядя в черное небо над "Family". Он боялся этого звонка больше, чем крови в аэропорту, больше, чем угроз Инессы. Потому что это был звонок в его будущее. И он не знал, ответит ли ему его солнце. Или только ледяная тишина.

Ася услышала звонок, когда уже почти заснула. Лежала в постели, рука на животе, слушала тишину особняка и думала о Гордее. Он уехал часа три назад — сказал, так как Аделия позвонила ему крича, что ей плохо, что она беременна от него. Что у них будет малыш. Осознание этого разбивало мое сердце каждый раз. Он обещал перезвонить.

И вот — звонок.

Сердце подскочило к горлу. Она ответила сразу, не глядя на экран.

— Гордей? Что с ней?

Голос его был низким, напряженным, как струна перед разрывом: