Книга Развод. Семейная тайна, страница 44 – Луиза Анри

Хирург покачал головой.

— Беременности не было. Ни сейчас, ни, судя по всему, в недавнем прошлом. Кровотечение было дисфункциональным маточным. Очень сильным на фоне острого стресса и, возможно, гормонального сбоя. Но плодного яйца, плаценты — ничего не обнаружено. Беременности не было.

Взрыв. Тихий, внутренний. Слепящая вспышка облегчения, такая мощная, что он едва устоял на ногах. Потом — волна ярости. Бешеной, всепоглощающей. Она лгала! Снова! До последнего! Используя реальную боль, реальную кровь для своей грязной игры! Она довела себя до истерики, до физического срыва, лишь бы вцепиться в него когтями!

Но облегчение перевешивало. Не было ребенка. Не было его ребенка от нее. Этот кошмарный призрак рассеялся. Но ярость оставалась. И страх перед Асей не исчез. Он стал только острее. Потому что он все равно был здесь. Из-за лжи Адель.

— Я вижу, — его голос звучал чужим, металлическим. — Спасибо. Когда с ней можно будет поговорить?

— Через несколько часов, когда отойдет от наркоза и стабилизируется. Но, господин Савелов, психическое состояние… Оно крайне нестабильно. Шок, истерика…

— Я понимаю, — оборвал его Гордей. Он уже поворачивался к выходу. Ему нужно было воздуху. Нужно было звонить Асе. Сейчас. Пока не приехала Инесса. Он должен был сказать ей правду. Всю. О крови. О лжи. О том, что беременности не было. Это был единственный шанс. Хрупкий, но шанс. Он вышел на ступени клиники. Ночь встретила его прохладой. Он набрал номер Аси. Сердце бешено колотилось. Страх перед ее молчанием, перед ее недоверием был сильнее любого страха в аэропорту. Но он звонил. Правильно ли это? Он не знал. Он знал только, что должен попытаться. Зацепиться за этот единственный луч света в кромешной тьме лжи и манипуляций, которую устроила Адель. Звонок пошел…

Холодный ночной воздух ударил в лицо, едва он вышел на ступени клиники. Адреналин сменился ледяной усталостью, но в груди бушевало облегчение, смешанное с яростью. Не было беременности. Ложь. Гнусная, жестокая ложь, доведшая Аделия до реальной больничной койки. Его пальцы уже нащупывали телефон в кармане. Ася. Он должен был позвонить ей сейчас. Сказать правду. Услышать ее голос. Попытаться сломать ту стену, которую возвел своим отъездом. Он вытащил телефон. Экран ослепил в темноте. Большой палец потянулся к иконке вызова… И замер.

Запах. Знакомый, удушливый, сладковато-пряный шлейф дорогих, тяжелых духов. Он ударил по нервам раньше, чем он увидел источник.

— Какая оперативная забота, Гордей, — прозвучал голос. Гладкий, как лед, и острый, как бритва. — И как вовремя.

Он медленно поднял голову.

Инесса. Она стояла у подъезда клиники, как воплощение ночного кошмара, в темном элегантном пальто поверх вечернего платья. Ее лицо было безупречной маской, но глаза… глаза горели холодным, нечеловеческим гневом. Она знала. Все. И примчалась сюда, как фурия.

— Как ты… — начал он, но она перебила, сделав шаг вперед. Ее каблуки отстукивали по плитке, как счетчик его терпения.

— Как я узнала? — Она усмехнулась, коротко и беззвучно. — Милый Гордей, ты забываешь, чей это город. Моя дочь звонила мне в истерике перед посадкой. О своей… надежде. О твоем… отцовстве. — Она презрительно выплюнула слово. — А когда она не вышла на связь после прилета… Охранник у терминала, которому ты так щедро заплатил за молчание, оказался менее щедр, чем мой кошелек. Он описал все. Ее на полу. Кровь. Твою… героическую помощь. — Ее взгляд скользнул по его рубашке, где алели засохшие капли, не замеченные им в спешке. — Ты испачкался. Буквально.