Книга Развод. Семейная тайна, страница 45 – Луиза Анри

Гордей сглотнул ярость. Телефон жал в руке. Ася ждала звонка. А он стоял здесь, слушая эту гадюку. — Она стабильна, — отрезал он, голос как сталь. — Кровотечение остановлено. Беременности. Не. Было. Никогда. Это была ложь. Истерика. Которая ее чуть не убила. Ты довольна? — Инесса не дрогнула. Лишь тонкая бровь поползла вверх.

— Ложь? — Она произнесла слово с театральным удивлением. — Гордей, Гордей… Ты так легко веришь врачам своей клиники? Которым приказал найти то, что тебе удобно? — ее голос стал шепотом, ядовитым и тихим. — Может, они просто не нашли? Может, было слишком рано? Или… может, этот "выкидыш" стер все следы? Удобно, да? Отрицать то, что было. Особенно когда это… мешает. — Он шагнул к ней, забыв про осторожность. Ярость, черная и слепая, закипала в жилах.

— Заткнись! — прошипел он. — Ты и твоя сумасшедшая дочь… Вы играете в игры, ставкой в которых являются жизни! Ее собственная! И… — Он едва не сорвался, не сказал "жизнь Аси". Не дал ей этого оружия. — Ты видела ее там? На полу? В крови? Из-за собственной лжи? Ты счастлива?! Лицо Инессы исказилось. Маска холодности дала трещину, обнажив материнскую ярость и боль. — Я видела, как ты увез ее сюда, как вещь! — ее голос впервые сорвался на крик, резкий и неистовый. — Чтобы спрятать от глаз! Чтобы контролировать! Как ты контролируешь все! И свою юную жену в золотой клетке! Говоришь ей, какие витамины пить? Каким воздухом дышать? — Она сделала шаг навстречу, ее глаза сверлили его. — Напомни мне, Гордей, что ты кричал в своем особняке? "Тронь ее — сожгу гнездо"? — Она усмехнулась, и это было страшно. — А что, если "тронуть" можно не только явно? Что, если даже самые полезные витамины… при определенных условиях… могут оказаться опасными? Микроскопическая ошибка в дозировке… Непредвиденная аллергическая реакция… Странная, нетипичнаяслабость после приема… Так легко списать на "особенности беременности". Не правда ли?

Его кровь стыла. Угроза была произнесена. Прямо. Чудовищно. Она касалась Аси. Лии. Его святыни. Вся ярость, весь страх спрессовались в один ледяной, смертоносный ком в груди. Он подошел к ней вплотную, заслонив собой свет фонаря, погрузив ее лицо в тень. Его голос упал до низкого, опасного регистра, в котором не было ничего человеческого:

— Слушай внимательно, Инесса, — каждое слово было как удар молота. — Ты перешла черту. Только что. Ты угрожала моей жене и моему ребенку. Прямо. В лицо. — Он видел, как зрачки ее глаз резко сузились, но она не отступила. — Запомни этот момент. Запомни этот запах больницы. Запомни мои глаза. Потому что если с Асей или Лией случится малейший испуг, малейшее недомогание, которое даже отдаленно, гипотетическиможно будет связать с тобой, твоими людьми, твоими "подарками" или твоими намеками… — Он сделал паузу, давая словам вонзиться, как нож. — …я выполню свою клятву. Буквально. Твое "гнездо"? Я сравняю его с землей. Твои деньги? Обратятся в пепел. Твоя репутация? Будет растоптана так, что ни одна собака не подберет. А тебя… — Он наклонился так близко, что почувствовал запах ее духов и страх, который она тщательно скрывала. — …я отправлю туда, откуда нет возврата. Даже папа не спасет. Это не угроза. Это обещание. Отныне твоя жизнь и жизнь твоей дочери висят на волоске. На моем волоске. Дыши ровно. И молись, чтобы у моих все было хорошо. Врач сказал, Адель скоро очнется. Забери ее. Увези. Исчезни из моего поля зрения. Пока я не передумал.