Книга Развод. Семейная тайна, страница 70 – Луиза Анри

Дверь распахнулась резко. Инесса ворвалась первой, не входя, а врываясь. Подбородок поднят высоко, но румянец пылал пятнами гнева, а не страха. Глаза, острые как лезвия, впились в Степана, выжигая его взглядом. За ней, как жалкая тень, вжалась в косяк Аделия, ее бледность казалась фарфоровой на фоне ярости Инессы, глаза — огромные лужицы немого ужаса.

— Что за цирк, Степан?! — Голос Инессы разрезал тишину, звонкий, полный негодования и вызова. — Михаил несет какую-то чушь про немедленный отъезд! В ночь! Словно каких-то прислуг! Аделия едва на ногах стоит после кошмара в аэропорту! Объяснись! Немедленно! Или это новый твой… каприз?

Степан не вздрогнул. Его голос был тихим, но непробиваемым, как броня:

— Закрой дверь, Михаил. И останься.

Михаил молча исполнил, став безмолвным часовым.

Степан медленно прошел вдоль стола, его шаги отдавались глухим стуком по паркету. Остановился напротив них. Взгляд скользнул по Аделии — она всхлипнула, съежилась. Потом устремился на Инессу. В ее глазах он увидел не страх, а ярость загнанной в угол хищницы.

— Пятнадцать лет, — начал он, и слово прозвучало как приговор самому времени. — Пятнадцать лет ты жила в этом доме, Инесса. Пользовалась его благами. Носила его имя. И как ты отплатила? — Голос его оставался ровным, но каждое слово било с ледяной точностью. — Ты шептала Асе слова смерти. О смерти моей внучки.

Инесса взорвалась. Она не отступила, а шагнула навстречу, ее лицо исказила гримаса неистового гнева.

— Ложь! Гнусная, подлая ложь! — ее голос взвизгнул, эхом отразившись от стен. — Кто тебе нашептал эту мерзость?! Эта… эта истеричка?! — Она резко ткнула пальцем в сторону Аделии, та взвизгнула от неожиданности. — Она сумасшедшая, Степан! У нее кровь хлынула из-за бредовых фантазий о Гордее! Она ненавидит Асю! Она могла наговорить что угодно, лишь бы навредить! А я?! Я только пыталась ее сдерживать! Успокоить! Защитить всех от ее безумия! — Она задыхалась, грудь высоко вздымалась. — Ты веришь ей?! Больной девке, а не своей жене?!

— Я слышал тебя, Инесса! — Голос Степана рванулся как удар хлыста, перекрыв ее визг. Он не кричал, но тихая мощь его слов была страшнее крика. — Слышал твой голос на записи! Этот сладкий, ядрёный яд твоих советов. Ты знала, что делаешь. Ты хотела этого. Хотела смерти моей крови. — Он посмотрел на нее с глубоким, леденящим презрением. — Не лги больше. Это унизительно. И бесполезно.

Инесса остолбенела на мгновение. Ярость сменилась шоком от прямого удара. Она поняла — он знает. Доказательства есть. Но она не сдавалась. Ее тактика сменилась мгновенно. Голос стал низким, шипящим, опасным:

— Да? Слышал? — Она усмехнулась, оскалив зубы. — А слышал ли ты, как твой любимый сын стонал в постели Аделии пятнадцать лет?! Как он клялся ей в любви, когда Ася еще пеленки носила?! — Она видела, как дрогнуло каменное лицо Степана, и это придало ей сил. — Ты думаешь, я одна виновата?! Гордей — вот кто развязал этот ад! Его слабость! Его похоть! Он знал ВСЁ! Знал мои… методы! Знал об Аделии! И молчал! Потому что боялся тебя, Степан! Боялся потерять твои деньги и твое благосклонное кивание! — Она выдохнула, ее глаза горели бешеным триумфом. — Ты хочешь изгнать нас? Прекрасно! Но знай — твой драгоценный наследник — такой же гнилой, как и мы! Он соучастник! И когда это вылезет наружу… А оно вылезет! Я позабочусь! — твой безупречный дом Савеловых станет посмешищем! Твои партнеры отвернутся! Твоя… внучка будет расти, зная, что ее отец — развратник и трус!