Книга Развод. Семейная тайна, страница 73 – Луиза Анри

Взгляд упал на газету объявлений, валявшуюся на полу. Его глаза зацепились за уголок: "Сдается помещение. Подвал. 30 кв.м. Недорого. Тел…" Он записал номер. Мастерская? Склад? Пока не знал. Но идея — свое маленькое дело — теплилась где-то глубоко. Не сейчас. Сейчас — выжить. Но… возможно. Когда-нибудь.

Гордей доел лапшу, выбросил стаканчик. Завтра в шесть утра на стройку. А потом… потом посмотрим. Он потушил свет и лег на скрипучую раскладушку. В темноте, глядя в потолок, он не строил грандиозных планов. Он просто думал о том, как не опоздать завтра и где купить самые дешевые, но крепкие рабочие перчатки. Ноль. Было тяжело, неудобно, стыдно иногда. Но это был его ноль. И отсюда, как ни крути, можно было двигаться только вверх. Или просто стоять. Пока хватает сил таскать мешки.

Вечерний покой квартиры был нарушен только тихим стуком спиц и шелестом бумаги. Ася сидела в глубоком кресле, спицы в ее руках ловко выводили ряд за рядом нежно-голубого узора — очередной плед для Лии. Рядом на журнальном столике лежали клубки пряжи, схемы и уже готовый крошечный чепчик. За большим окном девятого этажа горели огни спального района.

За обеденным столом, заваленным не учебниками, а сметами, каталогами плитки и образцами ламината, сидел Витя. Лоб его был нахмурен в сосредоточенном усилии. Он скрупулезно сверял цифры в строительной смете для ремонта их старой квартиры в центре, где сейчас кипели работы.

— Мам, — он обратился к, Ольге Ивановне, которая наводила порядок на кухонной барной стойке, — смотри, тут опять натянули! В разделе «сантехника» ставят дорогущие смесители, а мы же договаривались на средний сегмент. Опять пытаются навариться?

— Покажи, сынок, — Ольга Ивановна подошла, надела очки. — Ага, вижу. Молодец, что вник. Завтра им звонок — будем разбираться. Без фокусов. Тихий, но настойчивый звонок в дверь прозвучал как выстрел.

— Кто бы в этот час? — нахмурилась Ольга Ивановна, откладывая тряпку. Она подошла к видеодомофону. На экране — лицо. Знакомое и одновременно чуждое: Степан Григорьевич Савелов, но выглядевший… постаревшим и сломленным. Глубокие морщины, тени под глазами, непривычная ссутуленность. Ольга Ивановна на мгновение замерла, потом нажала кнопку разблокировки. — Степан Григорьевич?

Дверь открылась. На пороге стоял он. Без свиты, в простом темном плаще, который висел на нем мешковато. Его мощная фигура казалась уменьшенной, придавленной невидимым грузом. Взгляд, обычно такой пронзительный, сразу нашел Асю через плечо Ольги Ивановны. В нем читалась глубокая, неприкрытая усталость и тяжесть.

— Ольга Ивановна, — голос его звучал тихо, хрипловато, без привычной властной интонации. — Простите за беспокойство в столь поздний час. Ася… дома? Могу ли я… попросить несколько минут?

Ольга Ивановна молча отступила, пропуская его. Ася отложила спицы и встала, инстинктивно положив руку на округлившийся живот. Сердце забилось тревожно. Видеть его здесь, в ее убежище, было неожиданно и тревожно. Витя молниеносно вскочил из-за стола. Его лицо, обычно открытое и доброе, исказилось немой яростью. Он встал чуть впереди и чуть в стороне от сестры, как щит, его взгляд, полный жгучей ненависти и недоверия, впился в Степана Григорьевича.

— Зачем вы здесь? — спросила Ася, оставаясь у кресла. Ее голос прозвучал ровно, но напряженно.