Книга Развод. Семейная тайна, страница 75 – Луиза Анри

— Не жду ничего. Ни прощения, ни слов. Просто… знайте. Вы не одни. Лия — под моей защитой. Всегда. — Он кивнул, тяжело. — До свидания. И… простите за вторжение.

Он повернулся и вышел так же тихо, как вошел. Почти сразу открылась дверь на кухню. Витя ворвался первым, его лицо все еще было напряжено. — Ась? Ты как? Что он хотел? Чем он тебя… — Он осекся, увидев карту на столике рядом с ее вязанием. Ольга Ивановна подошла, ее взгляд перешел с карты на лицо дочери.

Ася стояла у столика, не сводя глаз с двух холодных пластиковых карт, лежащих рядом с нежно-голубым клубком пряжи. Они казались инородным телом в этом уюте, напоминанием о мире Савеловых, от которого она так отчаянно бежала. Ольга Ивановна и Витя замерли рядом, их взгляды, полные тревоги и вопроса, были прикованы к ней, а не к картам. Витя все еще пылал, дыхание его было учащенным, кулаки сжаты.

— Ась? — тихо позвала Ольга Ивановна.

— Что он… что это?

Ася медленно протянула руку. Не к картам сразу, а к клубку. К теплой, живой шерсти, к символу будущего, которое она вязала своими руками, петля за петлей. Пальцы коснулись мягкой пряжи, впитали ее успокаивающее тепло. И только потом — скользнули к пластику. Она взяла обе карты. Они были легкими по весу, но невероятно тяжелыми по значению.

— Это… — голос Аси звучал тихо, но удивительно четко в тишине квартиры. — …будущее Лии. И наша стабильность. Сейчас.

— Навару накапал, совесть заговорила? — прорычал Витя, шагнув ближе. — Грязные деньги! Ты не можешь их брать! Это же… это как откуп! Как признание их власти!

— Витя, — мягко, но твердо остановила его Ольга Ивановна, положив руку ему на плечо. Ее взгляд был пристально устремлен на дочь. — Давай Ася скажет.

Ася подняла карты на уровень глаз. Пластик блестел в свете лампы. Она видела не символ богатства Савеловых. Она видела инструмент.

— Он сказал: это не откуп. Это долг. Его долг перед Лией, — произнесла Ася, обращаясь больше к себе, чем к ним. Внутри нее бушевало море эмоций: остатки страха, горечь от предательства Гордея, обида на слепоту Степана Григорьевича… Но поверх всего этого, пробиваясь, как первый луч сквозь тучи, поднималось новое, незнакомое чувство. Огромное, всепоглощающее облегчение.

— Долг… — усмехнулся Витя, но уже без прежней ярости, скорее с горьким недоумением.

— Да, долг, — повторила Ася сильнее. Она повернулась к ним, и в ее глазах горел не гнев, а ясность. — Долг, который он признал. Не оправдываясь. Не требуя ничего взамен. Он принес это сюда, в наше убежище, сломленный и без свиты. Не для того, чтобы купить мое прощение — он знает, что это невозможно. Не для того, чтобы вернуть контроль — он его потерял. Он принес это ради Лии. Чтобы ее будущее было защищено. Чтобы я могла обеспечить ей безопасность и спокойствие сейчас, не оглядываясь на них.

Она сжала карты в руке. Пластик впился в ладонь, но это было не больно. Это было… ощутимо. Реально.

— Это не их власть, Витя, — Ася посмотрела прямо на брата. — Это наша свобода. Смотри: одна карта — доверительный счет. Только на имя Лии. Никто, даже я, не сможет снять оттуда деньги до ее совершеннолетия. Это ее неприкосновенный фонд. На образование, на старт в жизни. Вторая — на мое имя. Для нас с Лией сейчас. На няню, если мне нужно будет выйти на курсы или подрабатывать. На лучшего педиатра. На… просто на жизнь без постоянного подсчета копеек, без страха, что не хватит на что-то важное для нее.