Книга Сделка на… любовь?, страница 105 – Луиза Анри

С этими отнюдь не веселыми мыслями я добрела до дверей. Что ни на есть перекресток моей жизни, черт бы его побрал! Меня так и подмывало обернуться, чтобы убедиться, что пара искрящихся серых глаз не наблюдает за моей неуверенность, а губы не расплылись в циничной ухмылке! И я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою.

Одна моя половинка мечтала поскорее выбраться из всего этого дерьма, а вторую подмывало узнать, что скрывается за всеми этими «а если»… Подлинное сострадание заключается в том, чтобы вовсе не касаться больного места человека, когда он страдает. Я же, словно искушенный мазохист, то и дело бичевала память все новыми и новыми воспоминаниями. Задачка и простая и сложная. Но даже если я с ней справлюсь, на великое достижение это все равно не потянет. Аплодисментов не будет. Чтобы пройти испытание, нужно пойти на испытание. А для меня не было испытания хуже, чем противостояние собственным страхам.

Некоторые вещи и прекрасны тем, что происходят здесь и сейчас, а завтра покажутся всего лишь красивым сном. Эта мысль и оказалась спасительной. И заткнув рот своей совести изрядной порцией упрямства, я распахнула дверь, стараясь не обращать внимания на выжидающие взгляды пятисот пар глаз. Нет, ну чего они уставились? Не стриптиз же я пришла им танцевать?! Мило улыбнувшись, я уселась на выделенное мне место, чувствуя, что во мне сейчас дырку проткнут испепеляющие взгляды женской половины собравшихся. С противоположного конца скамьи на меня уставилась дама лет за 60, в руках у нее беспокойно подпрыгивал мопс, словно негодуя, что хозяйка обделила его вниманием. Замысловатая шляпка, больше напоминавшая вазу для десерта чем головной убор, топорщилась перьями в разные стороны, то и дело задевая монокль ее спутника, хотя, надо отдать ему должное, мужчина каждый раз лишь терпеливо отодвигал от себя этот выкидыш моды. Боковым зрением я уловила движение и перевела взгляд в сторону дверей, из которых сама только недавно вышла, а внутри все затрепетало от неизвестности, затем резко оборвалось, словно буйный ураган мигом успокоился: в сопровождении Гамида в залу вошла Оливия. Ее улыбка стала комичной, когда она отыскала меня взглядом — Оливия явно считала, что я сбежала. Редко мне удавалось шокировать ее предусмотрительность…

— Это как понимать? — шикнула она мне, продолжая улыбаться.

— Мы же вроде на свадьбе, — копируя ее улыбку, ответила я. — Знаешь, сорвать еще одну свадьбу за столь короткий срок — это будет рекорд даже для меня. Да и потом, я-то его знаю: от него так легко не сбежишь.

— Гамид сказал то же самое… — шепнула Оливия, когда зазвучала музыка и присутствующие поднялись с мест.

— Гамид… Он все понял, да? — Это прозвучало скорее как утверждение.

— Замечу, практически все мои избранники отличаются редкой смекалкой, — хихикнула Оливия, чуть крепче сжав руку мужчины. То ли из вежливости, то ли из-за важности сего момента, Гамид не посмотрел на меня с укором. Или с пониманием. Это было бы куда хуже. Я предпочитаю, чтобы меня скорее пристыдили, чем оглядывали с примесью жалости. От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

Я словно заново увидела Оливию, мысленно отмечая все ее изменения. Черт побери, и почему я раньше не придавала всему этому значения? Была слишком занята идиотским самоунижением и недовольством! И ЭТА та самая Оливия, которую я знаю всю жизнь?! Оливия, для которой на первом месте всегда были смазливое личико, банковский счет и пару оргазмов за ночь? Черта с два! Не деньги привлекают женщин. Не автомобили и драгоценности. Не рестораны и дорогая одежда. Не могущество, богатство и элегантность. А то, что сделало человека могущественным, богатым и элегантным. Сила, которой наделены одни и полностью лишены другие. И сейчас Оливия была прямым тому доказательством. С Гамидом она почувствовала, что нет больше нужды быть надменной, циничной, какой она представлялась всем вокруг. Он стал для нее той опорой, которая многим не представляется. И энергия, исходившая от них, словно окутывала всех, кто был в радиусе пяти метров.