Книга Сделка на… любовь?, страница 107 – Луиза Анри

— Замолчи немедленно! — шикнула я, стараясь не привлекать внимания больше, чем требовалось.

— Или что? Прибежит твой муженек и наябедничает своей мамочке?

От неожиданности я на миг потеряла дар речи. Он настолько точно описал Адама, что у меня не было, чем возразить. Шах и мат!

— Не думаю, что твоя сестра будет в восторге, заметив, что ты не уделяешь ей все свое внимание… — я попыталась отвлечь его.

— Неплохая попытка, — хмыкнул он, откровенно издеваясь. — Но моя драгоценнейшая сестра на данный момент слишком занята, чтобы уделять внимание моей скромной персоне. Чего нельзя сказать обо мне…

Его рука легла на спинку скамьи, прямо за моей спиной, пальцы лишь слегка коснулись обнаженной спины, а внутри у меня начался чертов ураган. Спокойна глубина моего моря: никто и не догадывается о том, каких забавных чудовищ скрывает оно. Вот и сейчас одно лишь его прикосновение разбудило в сознании что-то неимоверное. Я не только старалась как можно лучше скрывать свои чувства, но и корила себя за то, что испытываю их. И теперь бурный шквал разрушил плотину, которую я возвела вокруг себя. Время — лучший лекарь? Черта с два! Время — лучший анестезиолог. Оно притупляет боль, но рана остается. И одно единственное касание словно лезвием прошлось по едва зажившим швам. Резкая боль пронзила меня насквозь, перед глазами начала мало-помалу меркнуть, кровь начала стучать в ушах молоточками. Пришлось откинуться на спинку, не обращая внимания на то, что я практически оказывалась в его объятии. Не хватало только потерять сознание сейчас!

Шквал улегся. Стало ли тому причиной дуновение прохладного ветра сквозь распахнутые створки под потолком, или на меня успокаивающе подействовали звуки органа, но, слава Богу, пик прошел. Я медленно, словно боясь повторения, приоткрыла глаза, внутренне готовясь к очередному язвительному комментарию. Но вместо него раздался лишь шквал аплодисментов и гомон голосов. Сияющие счастливыми улыбками новобрачные принимали всеобщие поздравления, направляясь к выходу. Соседнее место освободилось — Оливии и Гамида уже не было. Мне не было нужды поворачивать голову — возможно, до самого конца моих дней каким-то седьмым чувством я буду остро ощущать его присутствие, взгляд, голос. Быть может, причиной тому маленькая жизнь во мне, которую я уже любила больше собственной? А быть может — те же, мать их, гормоны!

Он молчал. Буравил меня тяжелым испытующим взглядом, словно пытался прочесть мысли, которые я так усиленно пыталась от него скрыть. Спина моя все еще была прижата к его раскрытой ладони, и в месте соприкосновения кожи словно бушевало пламя. Твердая ладонь продолжала удерживать меня, ни разу не дрогнув. Ни единого слова. И это молчание разъедало душу сильнее любой колкости. Почему же он молчит?! И что же я хочу от него услышать? Нет, это надо прекратить! Я отстранилась, пытаясь взять себя в руки. Никакой реакции. Может, это и был тот самый момент? Никаких слов, никаких оправданий. Просто констатация факта. Слишком мелодраматично, чтобы стать сюжетом фильма. Больше нас ничего не связывало. Хотя. Нет, ребенок здесь не при чем. Он — мой безраздельно. И так оно и останется. Я ясно представила себе реакцию Роберта, если сообщить ему о ребенке. Вновь на каменном лице появится эта саркастическая ухмылка, глаза приобретут ледяную отстраненность… Нет уж!