Книга Мирай, страница 102 – Марина Зимняя

— Попалась? — Паво улыбается хищной улыбкой, обнимая меня за шею, притягивает к себе. — Я скучал по тебе… А ты по мне скучала, любимая? — продолжает удерживать меня. Пытаюсь наступить ему на ногу или ударить локтем в живот, но у меня ничего не выходит, мои слабые попытки самообороны не дают никаких плодов. — Сейчас ты будешь умницей, — цедит мне в ухо.

— Не буду! — верчу головой, еще раз врезаясь локтем в его солнечное сплетение.

— Будешь… — стоит на своем, слегка ослабляя хватку.

— Помоги… — мой рот снова оказывается запечатан. На улице безлюдно, только редкие машины проезжают мимо нас, не обращая внимания на странную пару.

— Будешь орать, я продам тебя в какой-нибудь бордель… Поняла?

Дважды моргаю и он убирает свою ладонь от моего лица.

— Испугалась? — проводит ладонью по моей спине. — Я пошутил. Но ты все равно не кричи, — подхватив меня под локоть ведет к пешеходному переходу.

На противоположной стороне дороги замечаю патрульную машину, остановившуюся рядом с кофейным киоском.

— Даже не думай! — отрицательно мотает головой. — Я весь город на уши поднял. Тебя ищут как воровку. Ты ведь не с пустыми руками ушла из моего дома.

— Все твои побрякушки остались в той конуре, — киваю головой в сторону дома, в котором я имела глупость остановиться на ночь.

Паво усмехается, крепче стискивая мою ладонь. Ахнув дергаю ее на себя. Он перехватывает меня за запястье и развернув ладонь внутренней стороной к себе, изучает пальцами нижнюю фалангу большого пальца. Аккуратно вытягивает острый продолговатый осколок вонзившийся под кожу как заноза.

— Тебя нужно поместить в комнату с мягкими стенами, — покачав головой произносит он, смотрит на меня с сожалением и усмешкой одновременно.

— Отпусти меня, пожалуйста, — уличив момент заглядываю в его глаза. Его взгляд с ироничного меняется на жесткий и циничный.

— А ты мне за это, что?

— Ничего… — шепчу растерянно.

— Так не пойдет, Роза, — крепче стискивает мое предплечье делая шаг на бело желтые полосы, пересекающие дорогу.

— Я никогда не буду тебе хорошей женой, ты же знаешь это. Я тебя не люблю…

— Ты привыкнешь, — не оборачиваясь произносит он. — Родишь ребенка, и вся эта дурь про любовь, свободу и образование улетучится из твоей головы.

— Я не подпущу тебя к себе.

— А я не буду тебя больше спрашивать, — снимает машину с сигнализации и распахивает передо мной переднюю дверь.

Опустив голову роняю две скупые слезинки на асфальт. Сажусь в машину.

Прилипнув к двери, молча смотрю как он спокойно выезжает на проезжую часть.

— Там осталось что-то ценное для тебя?

Не реагируя на его вопрос смотрю вперед. Какая теперь уже разница? Эти вещи вряд ли когда-нибудь пригодятся мне. Паво зачем-то разворачивается на перекрестке. Ведет машину в обратном направлении. Ныряет под арку, резко тормозя у входа в ночлежку.

— Вынеси ее вещи, — говорит в трубку.

Через пару минут, хозяин хостела выносит мою сумку. Паво бросает ее на мои колени.

— Проверь. Все на месте?

Запускаю руку в небольшой отдел, нащупываю мамины сережки и тоненький фотоальбом.

— Да, — хриплю сдавленно, не оборачиваясь на него.

Паво выдергивает из бумажника несколько купюр и протягивает их в окно, хозяин гостиницы забирает деньги.

Молча мы выезжаем на проезжую часть, вклиниваясь в поток мчащихся автомобилей. Паво достает из бардачка пачку сигарет. Выбивает одну, роняя на пол зажигалку. Тянется за ней, поднимает. Немного опускает стекло. Прикурив и выпустив струю дыма в окно, бросает на меня беглый взгляд.