Книга Мирай, страница 103 – Марина Зимняя

— Надеюсь ты не успела потрахаться с ним? — снова затягивается.

Сглатываю подкативший к горлу ком. Напрягаюсь всем телом.

— Я тебя спрашиваю!? — дергает меня за плечо, перехватывая за волосы, укладывает головой на свои колени. Продолжает тянуть волосы, собранные в слабый хвост наматывая их на кулак. Перебрасывает взгляд с моего лица на дорогу несколько раз. — Говори! — тянет еще сильнее. Нащупываю рукой ножнички, убранные в задний карман джинсов. Вытягиваю их, зажав между пальцев. — Говори!

Вместо ответа вонзаю в его ногу острые лезвия. Машину ведет в строну, его пальцы разжимаются освобождая меня. Свист тормозящих шин, удар, еще удар… меня отбрасывает к двери, хлопок и мое сознание летит в пропасть.

Щурюсь от лучей яркого полуденного солнца. Лежу спиной на шее Мирай, пытаюсь рассмотреть причудливые облака, плывущие в небе, но солнце слепит, не позволяя мне нормально открыть глаза. Мирай медленно ступает по полю, засеянному люцерной. Над ярко-сиреневыми кисточками соцветий жужжат пчелы. Пахнет медом и свежескошенной травой, а еще парным молоком почему-то, и горячим хлебом с хрустящей коркой и воздушным мякишем. Каждый шаг Мирай выверен и осторожен. Она чувствует, что я за нее не держусь, поэтому старается нести меня бережно и осторожно. Я словно плыву по зеленому морю, вдыхаю ароматы, витающие в воздухе, и прислушиваюсь к жужжанию насекомых и шелесту травы, рассекаемой ногами Мирай. Легкий, еле заметный ветерок шевелит подол моей юбки. Пузатый шмель кружит надо мной, пытаясь сесть на мои волосы. Делаю попытку отогнать его взмахом руки, но рука лишь на несколько сантиметров отрывается от моего живота, так и оставаясь лежать почти неподвижно.

— Доченька! — эхо разносит над поляной давно истертый из памяти голос мамы.

Неизвестно откуда берутся силы. И я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, перекинув ноги через спину Мирай. Верчу тяжелой головой в поисках источника звука, но никого не вижу. Мы стоим посреди бескрайнего зеленого поля, края которого уходят за горизонт. Над нами только голубое небо с пышными белыми облаками и палящее солнце. Лучи солнца больше не ласкают меня, а обжигают. Жгут кожу, выпивая из меня влагу. Чувствую жажду, слабость и головокружение. Ложусь грудью на гриву Мирай, обнимаю ее могучую шею. Мирай снова трогается с места, шагает быстрее и увереннее, ощущая захват моих рук вокруг своей шеи.

— Доченька! Чаюри! Щей*… - раздается вокруг. Верчу головой по сторонам. — Роза! — голос папы звучит совсем близко.

— Дадо… — шепчут мои пересохшие губы, но голоса нет. — Папа! Где ты? — пытаюсь кричать, но мои голосовые связки воспроизводят только хрипящие звуки. Горло, словно выжженная пустыня, мне жутко хочется пить.

— Роза!

Оборачиваюсь и вижу Паво, он быстрым шагом приближается к нам, я сильнее сжимаю бока Мирай коленями, пытаюсь пустить ее в галоп, но она медлит, и он успевает ухватиться за повод. Откуда не возьмись, в моей руке оказывается кнут. Я сжимаю в кисти увесистую плетку и теряюсь. Я никогда не хлестала Мирай. Делаю еще одну попытку заставить ее сорваться в галоп, но Мирай топчется на месте, делая лишь пару резких движений головой в попытке вырвать повод из его рук.

— Не убегай! Не надо… Куда ты спешишь? — он находится рядом со мной, но голос кажется каким-то далеким и слабым.