Книга Бывшая жена. Ложь во имя любви, страница 27 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Кровь мгновенно приливает к лицу. Он так легко, с одного касания, выводит меня из себя. Словно знает все мои болевые точки.

— К чему сейчас этот вопрос? — шиплю я, сжимая ремень сумки так, что кожа впивается в ладонь.

— Ну, ты доверяла ему… А он предал. Так ведь? — он делает шаг ко мне. — Все еще думаешь, что доверие возможно без проверок? Без контроля?

— Да! — отчеканиваю я ледяным тоном, в котором кристаллизуется вся моя обида. — Я не сужу людей по шрамам моего прошлого. Я хочу верить, что мое доверие можно оправдать, как я оправдываю чужое. У меня нет ничего с бывшим мужем, ничего с другими мужчинами! Но я устала оправдываться, Мирон. Видимо, мы слишком разные. Мы говорим на разных языках.

— Не бросай меня, — он стремительно преодолевает расстояние между нами, его руки сжимают мои плечи. — Я сдохну без тебя. Понимаешь? Сдохну.

— Не сдохнешь, — отвожу взгляд, глядя на точку где-то за его спиной. Голос тихий, но твердый. — Ты же как-то жил до нашей встречи.

Я чувствую, как его слова — липкая, ядовитая паутина манипуляции. И меня от этого передергивает.

Неужели я выгляжу как полная дура, с которой можно так обращаться?

— Выходи за меня, Аврора. Я буду любить тебя, боготворить, заботиться о тебе…

— И душить, Мирон, — перебиваю я его, и голос наконец срывается в шепот. — Ты забираешь мой воздух. Все пространство. Я не могу дышать. Не могу.

— Нет! — он резко, почти с силой отталкивается от меня и отступает к двери, преграждая выход. Его лицо искажается. — Я не отпущу тебя. Никогда. Ты моя! Слышишь? Моя!

И в этот момент я вижу, как в его широко распахнутых, влажных глазах зажигается тот самый нездоровый, лихорадочный блеск. Блеск одержимости, который не сулит ничего хорошего. По спине пробегает ледяной табун мурашек.

— Мирон, — медленно проговаривая звуки, говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Тебе надо успокоиться…

Ощущение, что я говорю это в стену. Вижу лишь его свирепый взгляд. Зрачки расширены, веки чуть прищурены, а в уголках глаз пульсируют тонкие жилки. Он словно не слышит меня, будто мои слова растворяются в вакууме его ярости.

— Услышь меня! — громогласно требует он, и его голос будто отдаётся эхом: — Ты моя, моё будущее! У нас будет семья!

Сглатываю, чувствуя, как комок в горле мешает дышать. Пытаюсь сообразить, как ему дать понять, что нет.

Никогда. Я никогда не сталкивалась с агрессией от мужчины, который якобы любит. В голове пусто, ни одной разумной мысли, только инстинктивный ужас и ледяной страх, сковывающий движения. Единственный возможный вариант, который выдаёт мой мозг — бежать.

— Мирон, — пытаюсь говорить так, чтобы голос не дрожал, но и сама слышу, как он вибрирует.

Не успеваю я продолжить, как мужчина оказывается возле меня. Движение настолько резкое, что я даже не успеваю моргнуть. Он хватает за плечи, сжимает пальцы так, что даже под тканью пальто наверняка останутся синяки.

Я замираю в его руках, парализованная страхом, словно статуя.

— Ты не сможешь уйти от меня! — он трясёт меня, и я чувствую, как его дыхание обжигает лицо: — Ты не сделаешь так же, как она!

Он кричит это мне в лицо, и мне по‑настоящему становится страшно. Я хоть и понимаю, что у каждого человека свои боли, но чтобы так… чтобы эта боль превращалась в такую слепую, всепоглощающую ярость. Хочу вырваться из его оков, толкаю его в грудь, но мои усилия кажутся смешными.