Книга Дело о полянах Калевалы, страница 35 – Анастасия Федорова

— Я осмотрела все вещи Марковой, как ты просил. Ниток при ней не было, — Краснов кивнул, давая понять, что это он предвидел. — А что касается медальона, то тут кое-что есть. Аля сказала бы «ищи вальта трефового из казенного дома».

— Значит, темноволосый молодой человек? — нахмурился Краснов. — Нужно проверить всех, кто поздно пришел в общежитие. Он должен был вернуться одним из последних, пожалуй. От поляны путь неблизкий. И в чем заключается его роль?

— Неизвестно. Он просто был рядом, — вздохнула Марина. — А еще был страх. Очень сильный, просто животный ужас.

— Это-то как раз не удивляет, — тяжело произнес Краснов, раздвигая высокие белые метелки, чтобы пройти на поляну. Он сразу направился во двор, где стоял столб, до которого в прошлый раз им так и не удалось дойти. Провидец внимательно прислушивался к своим внутренним чувствам, но ничего, даже близко похожего на сомнения и тревогу, испытанные в прошлый раз, не находил. Напротив, внутри зрело мягкое теплое чувство, будто он пришел наконец домой. Даже чудилось, что он знает, где в этой избушке находятся те или иные комнаты и предметы.

— Котя далеко, можешь рассказывать, что ты узнал, — нагнала его Марина. Они неспешно шли по двору к малиннику со столбом в центре.

— Да долгий будет рассказ, — нехотя ответил Ярослав, посмотрел на нее мягко и заговорил. — Понимаешь, перед вылетом я погуглил про это Мокроярово. Почитал краткую историю, мол, названо по фамилии некоего не то купца, не то барина Мокроярова. Обычная история, в принципе. Может, был здесь такой, кто знает. Вот только истоки названия вовсе не в фамилии купца, а в месте, в котором мы сейчас находимся.

Они подошли к столбу. Ярослав сделал Марине знак стоять на месте, а сам начал осторожно, выбирая дорогу, протискиваться внутрь.

— Ну вот, я так и знал, — говорил он себе под нос. — Вот тут малина поломана, а здесь… здесь она подошла к колодцу.

— Там колодец? — Лещинская вытягивала шею, чтобы разглядеть очертания осыпавшейся постройки за фигурой Краснова.

— Да, колодец. Снаружи почти разрушен… так, я не буду туда подходить, — комментировал он, подаваясь вперед. — Кладка почти не держится, но внутри. ооо… глубокий. А вот и нитки, — радостно крикнул он, чуть оглядываясь на Лещинскую. В глубине колодца, зацепившись за торчащие из стены корни и пучки травы, виднелся светлый кусок мягкого и ворсистого льна.

— И что дают нам нитки?

— А… сейчас расскажу, — Краснов продирался обратно, шипя на малиновые колючки, цеплявшиеся за одежду и царапавшие руки. Отряхнувшись, он обошел колодец и задрал голову вверх, разглядывая столб.

— Дело, значит, не в купце, — заговорил он снова. — А в том, что на этом месте издревле находилось капище языческой богини по имени Мокошь. Ни о чем не говорит? — он скосил глаза на Марину и, увидев, как она пожимает плечами, продолжил. — Мокошь — это все та же праматерь, покровительница плодородия, урожая, пахоты, животноводства, семьи и дома. Можешь называть ее разными именами — сущность от этого не меняется. Культ Мокоши существовал еще долго после того, как Русь крестили. Как правило, его поддерживали женщины. Даже крещеные и родовитые, они все равно придерживались порой древних обычаев. Неудивительно, что здесь они уцелели до сих пор.