Онлайн книга «Дело о полянах Калевалы»
|
— Я могу тебе долго рассказывать об обычаях, о символике, о различных вариациях и разнообразии веры в эту старую, как само человеческое существование, богиню, — продолжил Ярослав. — Как и многим женским божествам, Мокоши предпочтительна была водная стихия, источник жизни, символ женского чрева и лона, дождей и родников. Он отошел от столба и присел в траву. Марина устроилась рядом. Трава скрыла их по самые глаза, стали видны снующие букашки, притаившиеся бабочки, замершие стрекозы. Казалось, мир исчез, скрывшись за золотистой стеной травы, осталось только высокое, чуть фиолетовое от зноя небо с льняными облаками. — Алтарь Мокоши находился здесь, на берегу реки, названной по имени богини — Мокрушей, Мокренью, Мокрой. Названий могло быть много, и они в разное время могли быть разными. Соответственно, овраг был наречен Мокрым яром, а затем так начали называть деревню на краю леса. Местные чтили источник и знали его силу. Никто не приходил к ведунье с праздными мечтами и суетными мыслями. Люди понимали — древняя сила опасна. Если она дарит, она дает щедро и полно, но горе тому, кто отвергает божественный дар. Во времена революций и войн, должно быть, история прервалась. О месте культа позабыли, в исчезающую деревушку пригнали ищущих лучшей доли русских и финских работяг, построили город, открыли пушную звероферму. Высоко в небе кругами поднимался все выше и выше коршун, превращаясь в маленькую точку. Марина откинулась на спину и, закусив травинку, глядела в небо. Голос Ярослава успокаивал. Ей хотелось расслабиться и забыть обо всем, снова стать маленькой девочкой, беспечно играющей в поле. Все вокруг полнилось звуками, от которых так давно отвыкло привыкшее к городскому шуму ухо. Шелестела трава, лепетала листва, шумели в вышине верхушки сосен, перекликались птицы, с гулом летали какие-то жучки. Хотелось раствориться, стать землей, частью этой бесконечной мягкой силы. — У Мокоши был спутник. Неизвестно, откуда он взялся, это явно не славянское божество. Его связывают с иранским Симургом, вещей птицей, грифоном или птицей с собачьей головой. Звали его Семаргл, представлялся он в образе большой собаки, а отвечал во-первых, за посевы, семена и растения. А во-вторых, был проводником между мирами и тогда связывался с огнем. Поэтому образ собаки, о котором столько говорили, неудивителен для этого места. Погляди, сколько их здесь! Собаки вдоль крыши, собаки на наличниках, на столбах и балках. Марина подняла голову и пригляделась к растрескавшемуся изображению Семаргла на столбе над колодцем. — У него в глазницы вставлены слюдяные камешки, — улыбнулся своим мыслям Ярослав. — Поэтому на всех фото, где этот столб появляется в кадре, мы видим собаку с горящими глазами. Какая-то тихая нежность переполняла их обоих, не хотелось ни вставать, ни двигаться, а только сидеть вот так и неспешно говорить. Марина, глядя в небо, слушала Ярослава так, будто он рассказывал ей чудесную сказку, а вовсе не разбирал причины гибели деревенской девочки. Ярослав же говорил, любуясь стройной фигурой лежавшей женщины, и с каждым словом его все больше переполняло желание обнять ее, защитить и укрыть от всех бед и невзгод. Было в ней зовущее, женское, податливое, рядом с которым хотелось быть сильным и мужественным. И — не расставаться. Это потом, в другой жизни, когда они перейдут мост судьбы и все вернется в привычное русло, он будет ее начальником, одиноким холостяком из Новосибирска, а она — измученной бессмысленностью жизни москвичкой. Но это будет потом, потом… |