Книга Измена. Няня для бывшего, страница 20 – Анна Арно

Делаю огонь под борщом потише и пробую бульон. Вроде ничего получается.

Интересно, Аленка вообще хоть раз домашний борщ-то ела? Или все только садиковский? Надеюсь ей понравится. Во всяком случае Тёма говорит, что мой вкуснее, чем в саду. А у них, я заметила, вкусы очень похожие.

Прикрываю кастрюлю крышкой наполовину, чтобы не выкипело и в тысячный раз за сегодня проверяю телефон.

Не звонил.

Все ли в порядке? Может у него возникли трудности с женой и сегодня их можно не ждать?

Кажется мое сердце «за» такой вариант. Очень уж мне хочется накормить малышку настоящим домашним ужином. Снова помочь ей причесать волосенки. И может сегодня я даже успела бы им сказку перед сном прочитать.

Вздрагиваю, когда во входную дверь глухо стучат.

Это еще кто?

Спешу в коридор и гляжу в глазок. Сердце падает куда-то в пятки.

Костя.

Оборачиваюсь на дверь, за которой спят дети. Вроде тихо, значит не разбудил? Им еще не меньше часа спать положено. Хоть бы получилось выпроводить бывшего, пока сын не проснется. Не хочу я, чтобы они знакомились! Ни хочу и все тут! Да и боюсь, если честно. Боюсь реакции Кости, если он узнает, что я скрыла от него сына…

Тороплюсь открыть дверь, двигаясь при этом крайне осторожно, чтобы не шуметь.

Даже не открываю дверь полностью, пытаюсь просочиться в подъезд, чтобы вести переговоры на относительно безопасной территории. Однако Костя даже не старается отодвинуться, и я буквально оказываюсь прижата им в угол рядом с собственной дверью.

— Может отойдешь? — возмущено шиплю я.

— Может все же пригласишь?

— Я вроде ясно дала понять ночью, что тебе здесь не рады.

— Ладно, можешь мне не радоваться, — он ухмыляется и подается еще ближе ко мне. — Но от тебя так аппетитно пахнет едой, что ты просто обязана меня покормить.

— Ничего я тебе не обязана.

— Я со вчерашнего дня не ел, Надь. Некогда было. А тут ты такая ароматная.

У меня лицо горит, как если бы он подразумевал нечего неприличное. Пыхчу как кипящий самовар и выпаливаю первое, что в голову приходит:

— Я не могу, у меня все сырое еще, — пытаюсь обороняться.

— Не волнуйся. Я подожду, пока приготовится.

Но он вдруг приобнимает меня за талию, отодвигая меня от двери и к моему ужасу шагает вместе со мной в квартиру.

Ой-ей…

— Ты что себе позволяешь?! — возмущаюсь я полушепотом до ужаса боясь разбудить детей.

Он практически вталкивает меня в мою же кухню, явно учуяв ее по запаху и бесцеремонно подходит к плите, на которой кипит кастрюля.

Приподнимает крышку:

— Ммм, так и знал, — разве что не облизывается гад, — я так скучал по твоему борщу.

Он принимается совсем уж внаглую открывать все подряд ящики, выуживая для себя тарелку, ложку и половник, чтобы наложить себе поесть.

Я просто в шоке от такой бесцеремонности! Да как он может быть таким… невыносимым?!

Подхожу ближе и, не позволив ему зачерпнуть из кастрюли, отбираю посуду:

— В ресторане поешь! А на мои борщи твой абонемент закончился с нашим разводом, — фыркаю зло. — Ну-ка проваливай! Пока метлой тебя не отходила!

Он ухмыляется:

— Ух ты, какая стала. Грозная, — его взгляд мечется по моему лицу преимущественно прилипая к губам. — Правда не покормишь? Я реально очень голодный, малыш.

От греха подальше отшатываюсь к холодильнику, потому что в каждой его фразочке мне отчего-то мерещится двойной подтекст. Но с чего бы это вдруг?