Книга Измена. Няня для бывшего, страница 21 – Анна Арно

— Это не моя забота, — вздергиваю подбородок. — Я пойду за Аленкой. А ты не смей тут хозяйничать! — выставляю перед собой указательный палец.

Кухня настолько маленькая, что Костя без труда ловит меня за руку и прижимает мои пальцы к своим губам:

— Знаешь, а ты ведь все такая же красивая, Надь, — говорит, глядя мне в глаза.

У меня дыхание перехватывает от его неожиданного комплимента.

Выдергиваю из его ладони свою руку и прижимаю к груди, чувствуя, как сердце колотится. Это от страха. Точно. Нет у него других причин так трепетать.

— И краснеешь ты так же красиво как раньше, — улыбается мерзавец.

— Ага, а еще плачу! Я все поняла. А теперь забирай дочку и проваливай из моего дома! Тебя ни касаются ни мои слезы, ни мои красные щеки. Это от жары. А вовсе не от тебя.

— Разве? — он шагает ближе, окончательно припирая меня к холодильнику.

Прячу взгляд у него на груди. Не хочу, чтобы он он понял, что мне вовсе не все равно от того, что он так близко. Да я бы и сама предпочла этого не понимать. Уж куда хуже — млеть от близости бывшего мужа. Это я видимо на фоне стресса от расставания с Пашей. Уж настолько эти два мужчины контрастно разные, что рядом с Костей у меня невольно коленки подкашиваются.

— Я правда соскучился, — говорит тихо. Касается кончиками пальцев моего обнаженного плеча. — Я даже заплатить готов, если нужно.

— Ч-что? — вскидываю на него шокированный взгляд. — За что?!

— За борщ, Надюш. Я ж говорю, так по твоей стряпне соскучился, что готов заплатить сколько скажешь, — он усмехается. — А ты о чем подумала?

— П-подумала, что ты мне сверхурочные за ребенка решил оплатить! — выпаливаю первое, что пришло в голову. — О чем же еще?

— И то правда, — соглашается с самодовольной усмешкой на губах. — О чем бы ты еще могла подумать? Кажется ты и правда очень выросла. А за дочку я тебе заплачу обязательно. И за поцелуй тоже.

— За какой еще..? — не успеваю договорить, потому что он вдруг наклоняется ко мне навстречу и накрывает мои удивленно приоткрытые губы своими горячими.

Мамочки… Что он такое творит?!

Сам не понимаю, нахрена это сделал. Но я вдруг остро осознал, что скучал не только по ее борщу. По ее губкам сладким. По ее наивности непосредственной. Она ведь такая родная до сих пор.

Как на ладони вся. Нежная такая. Бесхитростная.

Я ни до нее, ни после таких как она так и не встретил. И понял, что в каждой бабе ее ищу. Но все не такие. И еда не та. И пахнет все не так.

Блядь.

Зарываюсь пальцами в ее шелковые волосы, углубляя поцелуй. А Надя кажется оторопела от неожиданности. Но мне достается всего несколько секунд безмятежного удовольствия. А затем она снова оживает и принимается яростно молотить меня своими кулачками по плечам.

Отталкивает изо всех сил. Поддаюсь. И тут же получаю звонкую пощечину.

— Да ты что там о себе возомнил?! — злится задыхаясь от моего поцелуя. Сдувает с лица растрепавшиеся в борьбе волосы.

— Говорю же, соскучился, Надюш. Дико, — честно говорю я.

— Не смей! — ее потрясающие голубые глаза искрятся от гнева. — Приближаться ко мне! И говорить мне такое! И уж точно прикасаться! Ты никакого права не имеешь…

— Знаю, что не имею, но очень хочу снова заиметь.

— Кого?

— Право, — шагаю к ней, — прикасаться к тебе.

Она в холодильник вжимается: