Книга Развод. Без права на любовь, страница 49 – Инга Бережная

— Саша, я не хочу давать тебе ложную надежду, но если я когда-нибудь буду готова, то я бы хотела, чтобы ты стал отцом моего ребенка, — посмотрела Саше в глаза и радость, промелькнувшая в них, больно уколола меня в сердце. Потому что я не была готова, сейчас точно не была готова забеременеть снова.

С грустью прошлась по комнатам, Саша опаздывал, говорил, что вернется за час до отъезда, чтобы успеть принять душ и переодеться перед полетом. Он должен был вернуться двадцать минут назад, но его все не было. Рита увлеченно рисовала розового жирафа, слава Богу, на бумаге, а не на стене. Дочка сидела на полу у журнального столика и увлеченно выводила на брюхе жирафа сиреневые сердечки.

Чемоданы давно ждали в багажнике автомобиля, удивительно сколько веще у нас накопилось за четыре месяца, которые мы провели в Намибии. И не только одежда, но и сувениры, африканские жутковатые маски, которые Саша грозил повесить в нашей спальне дома.

Дома… присела на краешек кровати, провела ладонью по покрывалу. Так странно, я теперь свободная женщина. Удивилась, когда Егор отозвал своих церберов и даже согласился передать все имущество, которое должен был по брачному договору, выплатил компенсацию и передал с адвокатом письмо. Оно так и лежало нераскрытое в одном из чемоданов, не хотела знать, что он написал мне, но и сжечь рука не поднялась. Теперь мы с Сашей могли пожениться и спокойно вернуться домой. Домой…

Я его не видела ни разу, мой новый дом.

Мой дом был там, где ждали Саша и Рита. Неважно в какой стране или городе. Они мое сердце. Дочка загадочно улыбалась, поглядывая на нас, тем утром, когда мы смущенные вышли из одной спальни. Зато больше не задавала вопросов, а наша игрушечная семья начала превращаться в настоящую. Единственное, что мне не давало покоя — это Сашины слова о детях, наших общих детях. Даже лежа с ним в одной постели, в надежном кольце его рук, я иногда просыпалась от кошмаров, плакала, зажав рот ладонями, чтобы не разбудить Сашу. А когда вспоминала, что вот также раньше рыдала, скрываясь от Егора, то плакала еще сильнее. Но в отличие от мужа, Саша всегда просыпался, как бы тихо я себя ни вела. Не говорил ничего, понимал, что любые слова сделают только больнее. Он обнимал меня крепче и гладил по голове и спине, целовал мокрое от слез лицо, пока я не засыпала, убаюканная его нежностью.

— Мама! Папа приехал! — Рита бросила карандаши и со скоростью пули метнулась к Саше, едва успевшему переступить порог.

Он поднял ее на руки, звонко чмокнул в щеку, спросил:

— Мои самые любимые девочки готовы к зимней стуже?

Насчет стужи Саша явно преувеличивал, сейчас в начале апреля в России вовсю таял снег и звенела капель. Хотя по сравнению с африканским зноем, может быть, и покажется стужей.

— Да! Сосульки, мама, мы будем лизать сосульки!

Думала, Саша рассмеется, но на его лице заметила тревогу, как и в тот день, когда мы улетали из России. Неужели, опять что-то случилось? Егор оставил меня в покое, неведомый враг, устроивший весь этот кошмар больше не появлялся. Надеялась, что он оставил нас в покое, убедившись, что план провалился.

— Милый, все хорошо? — Спросила, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а пальцы леденеют от страха.

Саша заметил, что его нервозность передалась и мне. Улыбнулся открыто, ответил: