Книга Развод. Без права на любовь, страница 52 – Инга Бережная

После жутких слов Имани я боялась спускать с Риты взгляд, хотела бы все забыть, как она и увлечься сотней важных дел и событий, но не получалось. Угроза Имани оставалась явной, и она явно не отступит, ведь уже приложила столько усилий, чтобы воплотить ее в жизнь. Саша мрачный сидел рядом с водителем. Лишь когда Рита с детской непосредственностью дергала его за волосы и кричала:

— Папа, смотри! Автобус! Фонтан! Парк!

Будто ни разу не видела их то этого. Саша улыбался, послушно смотрел, куда показывает пальчик дочки, говорил что-то вроде «Очень красиво» или «Обязательно сходим» и вновь погружался в размышления.

Я ни о чем не спрашивала, доверилась ему. Удивительно, как быстро я начала ему доверять. Думала, что после того, что было, уже никогда не смогу быть с кем-то так близка, но вот стала.

Автомобиль и две машины сопровождения с охраной свернул на Новорижское шоссе, мы ехали в Сашин особняк, а не в квартиру на Арбате, такую роскошную и такую чужую. Где я провела одни из самых тяжелых ночей в моей жизни, мучаясь кошмарами от потери ребенка. Решила ее продать сразу по возвращении в Россию. Деньги вырученные от продажи, перевести в фонд помощи больным детям. Моего малыша не удалось спасти, но хоть кому-то я могу помочь.

— Мама, — Рита отвернулась от окна, заграждение вдоль дороги ее не интересовало, как и поток машин, мчавшихся по шоссе. Дочка стала вдруг очень серьезной, даже грустной, — ты же будешь жить с нами и дома? Ты не только моя африканская мама?

Она с надеждой посмотрела на меня.

А у меня все в душе перевернулось от ее слов. Я думала, что мы это уже прошли, что Рита поверила в нашу с Сашей историю, в нашу ложь и игрушечный брак. Но видно, где-то в ее маленьком сердечке еще жили сомнения.

— Конечно, малыш, мы никуда не отпустим нашу маму, — Саша повернулся к нам, грустно посмотрел на меня, на Риту, — разве мамы бывают африканские или российские? Мамы бывают только наши и чужие. Лена — наша мама.

Рита с сомнением посмотрела на меня, потом на Сашу. Кивнула, похоже, его ответ ее удовлетворил.

— Дай ей время, — прошептал Саша мне одними губами.

Я кивнула, обняла дочку. А она меня, прижалась щекой к груди и радостно крикнула:

— Бьется, оно бьется, мамочка. Твое сердечко, — и снова прислушалась.

— Оно бьется для тебя, моя радость, — ответила и быстро заморгала, сдерживая слезы.

Кортеж въехал в раздвижные ворота, по подъездной аллее подкатил к особняку.

— Мы дома! Мамочка, пойдем, я покажу тебе свою комнату! — Рита выскочила из машины, опережая нас с Сашей.

— Идем, — Саша взял мою руку и повел в дом.

Трехэтажный особняк в стиле необарокко с белоснежными стенами и стрельчатыми окнами напоминал сказочный дворец, крыльцо сторожили две гаргульи разукрашенные в яркие кислотные цвета Май Литл Пони.

Не надо быть Вангой, чтобы угадать какой художник над ними поработал.

Саша улыбнулся искренне и открыто, завидев гаргулий. Впервые после того, как мы покинули Намибию.

— Рита их боялась, иногда застывала на крыльце, мотала головой и отказывалась спускаться. Я хотел убрать их сначала, потом решил, что страх надо учиться преодолевать, а не скрывать, и мы с Ритой целый день раскрашивали их. Изгваздались краской по самые уши, но это был один из самых счастливых дней в моей жизни, — Саша пожал мою ладонь, склонился надо мной и добавил заговорщицким шепотом, — в саду еще есть неразукрашенный лев.