Книга Пояс оби, страница 4 – Карина Ли

— Спасибо Нефритовому императору, – вслух поблагодарила я божественного даосского вершителя судеб. – А теперь не мог бы ты уйти, у меня… нештатная ситуация.

— Фу-фу, – скривился парень и зажал нос. – Зря я хотел ЭТОГО!

— Ты! – не удержалась я и пнула Макото. – Проваливай, иначе закричу!

— Кричать будешь завтра, когда сдадим экзамен. Как насчет отпраздновать где-нибудь?

— Макото-кун ^[7], либо ты сейчас уберешься отсюда, либо услышишь или даже увидишь то, что не сможешь забыть. – С этими словами я наконец-то закрыла за собой дверь и занялась тем, для чего сюда пришла.

Карандаш еле-еле скользил по бумаге, настолько медленно, что я успела переписать ответ на листе дважды. Вопрос в билете оказался легким, однако мне было непросто вызваться первой для ответа.

«Падение сёгуната^[8] и реставрация Мэйдзи»^[9] – именно таким был вопрос, на который у меня имелся исчерпывающий ответ. Я помнила, как папа в детстве часто рассказывал мне на ночь сказки о разных ёкаях^[10], кицунэ^[11] и тануки^[12]. Но после страшилок, в которых кицунэ пьет человеческую кровь и убивает людей, отец непременно переключался на политические басни, мне становилось скучно, и я засыпала.

Но некоторые папины истории до сих пор помогают мне учиться.

— Айуми-сан^[13], не желаете ли ответить первой? Или, возможно, вы хотите переписать ответ в третий раз?

Наблюдательность учителя часто заставляла меня волноваться, иной раз ладони даже покрывались липким потом. Сэкигути-сан был самым строгим преподавателем на факультете. Его меткие замечания и неудобные вопросы заставляли понервничать даже тех, кто собирался защищать докторскую диссертацию, бывало, молодые ученые бросали свои исследования и покидали университет в поисках лучшей доли.

Ко мне Сэкигути-сан тоже проявлял строгость, хотя нас связывали особые отношения.

Когда-то он знал моего отца и был ему лучшим другом. Именно Сэкигути-сан настаивал, чтобы я переехала в столицу и поступила в Токийский императорский университет, один из престижнейших вузов во всей Азии. Однако об оказанной помощи не ведал никто, так что мне следовало помалкивать. Поступить сюда значит отдать душу дьяволу, а насколько я могу судить по себе, без поддержки Сэкигути-сана даже самый скверный демон не посмотрел бы в мою сторону.

Без денег ты никто, а звать тебя никак.

Разве я не права?

— Да, я готова, – пролепетала я дрожащим голосом, встала и поплелась к преподавательскому столу. Мне показалось, что пол сейчас провалится, а ноги стали ватными.

— Приступайте, – с улыбкой проговорил Сэкигути-сан, когда я устроилась на стуле.

Я набрала в легкие побольше воздуха, слегка выдохнула, и поток мыслей нашел правильное русло, а мозг по очереди расставил факты по невидимым полочкам. Спустя десять минут я даже предположила, что все действительно пройдет гладко, а если повезет, то мне не зададут дополнительных вопросов.

— Когда в последней трети девятнадцатого века сёгунат Токугава пал, в истории страны начался новый период. Императорская власть была восстановлена, а затем…

Подготовка к любым экзаменам требовала тщательной работы с источниками. Многие преподаватели не терпели «чужеродной» трактовки исторических вопросов. Особенно часто полемика возникала между лекторами и иностранными студентами во время обсуждения итогов Второй мировой войны, когда спорно оценивалась роль Страны восходящего солнца.