Книга Пояс оби, страница 40 – Карина Ли

Неужели мифы – вовсе и не мифы, а замаскированная правда?

Телефон завибрировал, прервав мои размышления.

Но я сразу же оживился при виде имени на экране.

— Да, я слушаю, – ответил я на звонок Айуми.

— Я хочу попробовать, – ответила девушка. – Но не уверена, что у меня получится.

— Я ждал твоего звонка, – сказал я, чувствуя, что сердце забилось чаще. – Приходи завтра в окия в полдень, я тебе все объясню.

— Спасибо, до завтра, Такуми-сан, – сухо попрощалась она и отключилась.

Голос Айуми приятно встряхнул меня, и от былой усталости не осталось и следа. Посмотрев на часы, я решил не задерживаться больше ни на минуту. Прихватив книгу о ёкаях и амулет омамори, я двинулся на железнодорожную станцию, чтобы вернуться в Токио.

Ожидание было томительным, но я ощущала кураж, как если бы выиграла в лотерею. Внутрь окия меня проводили две молоденькие девушки лет восемнадцати и попросили подождать.

Первое, на что я обратила внимание, была токонома^[28] с вертикально висящими свитками какэмоно. На них я увидела изящно выведенные иероглифы. Естественно, я полюбовалась и икебаной^[29] с фиолетовыми цветами. Сразу же захотелось взять лист бумаги и сделать набросок, чтобы запечатлеть такую красоту и скопировать ее в личный дневник.

Все жилое пространство сохранило дух традиционности, что заворажило меня, ведь я пока что не чувствовала себя частью древней культуры гейш, а окия потрясал мое воображение.

Это был совсем другой мир: здесь время как будто остановилось, не желая смешиваться с настоящим, словно современность могла нанести окия непоправимый ущерб. Старинные обычаи и многовековое наследие сильно отличались от нынешнего уклада. Конечно, бороться с этим бессмысленно, но придавать значение истории нужно обязательно. Человек без прошлого – пустой человек, японцы знают это как никто другой.

Итак, убранство окия сильно разнилось с квартирами японцев в высотках. Я не нашла ни кондиционера, ни телевизора – ровным счетом ничего, что указывало бы на двадцать первое столетие. В предыдущий раз мне удалось посмотреть только малую часть окия, да и то в тусклом свете свечей, но, если честно, я и не предполагала, что «экскурсия» будет настолько увлекательной.

Я перемещалась из комнаты в комнату, отодвигая сёдзи (особые деревянные ширмы с полупрозрачной бумагой), а затем поднялась по лестнице на второй этаж.

Я услышала чей-то разговор. Испугавшись, что меня могут случайно заметить обитатели окия, я спустилась на первый этаж и встала возле стенной ниши токонома. Внезапно снаружи раздался голос Такуми: я вздрогнула и принялась внимательно изучать икебану. Пусть он не думает, что я скучаю.

Однако в помещение вошла пожилая женщина, облаченная в простое черное кимоно. Пробежавшись по мне быстрым взглядом, она кивком пригласила проследовать за ней в другую часть дома.

Я заметила на ее седовласой голове выступающие неравномерные залысины. Подозреваю, это была та самая мама или окасан, за которой мне, судя по всему, тоже придется наблюдать.

Меня проводили до другого входа в окия. Моя спутница вышла из дома и направилась к беседке, расположенной в маленьком саду.

Такуми уже устроился в беседке и рассматривал неглубокую чашку.

— Айуми, – привстал он, приглашая сесть напротив. – Рад тебя видеть. Не слишком ли долго я заставил тебя ждать?