Книга Измена. Игра в чувства, страница 35 – Анна Эдельвейс

— И что ты решила, Эля? — тётушка заглядывала мне в глаза, улыбалась.

— Сказать? — я улыбнулась сквозь слёзы, прошептала ей на ухо:

— Шли бы они лесом. Оба.

Я ждала Ивана, в конце-концов сегодня суббота, мы договорились, что сегодня он приедет и они с Машей поедут в парк.

Маша всё утро вытягивала шею, вслушивалась в шум за окном высматривая папу. Я нудела у неё над ухом: ”от папы не отходи, руку папы не отпускай, холодное не пей, мороженое ешь не спеша” — обычные материнские пугалки, когда ребёнок едет гулять с папой.

Ольга заплетала Маше косички, я в саду собирала вишни на варенье, заодно поглядывая на дорогу, высматривая машину Ивана.

Вздрогнула, когда муж оказался у калитки. Неожиданно, а машина где?

Поставила миску с вишнями на стол, подошла открыть калитку. Сбоку уже бежала тётушка,

— Ваня, вот спасибо, смотри, какие ступени новые. А забор мужички на неделе приедут делать. Вот же спасибо тебе.

— Тётя, идите Машу позовите, — я выразительно посмотрела на неё, знала, она сейчас снова затянет миротворческую песню.

Тётушка ушла, Иван проговорил:

— Элеонора, я приехал за Машей, спасибо, что не шантажируешь дочерью. Я скучаю.

— Приезжай за дочкой чаще, раз скучаешь.

— Я скучаю по вам обеим.

— Я всегда готова расцарапать твой Хаммер нецензурными словами, будешь наслаждаться моим вниманием. Вечно.

— Может быть, вернёшься?

— В отличие от твоей машины, Иван, мою боль не заштопать. Ненавижу тебя, скотина, никогда не прощу и сейчас мне хочется, чтоб ты…

Я не стала договаривать. В конце концов, мой злой язык может наговорить всего с короб, а вот слёзы не справлялись. Уже подкатили к глазам, я закусила губу, чтоб не плакать. Не хватало, чтоб Иван снова видел мои слёзы.

— Я приехал час назад, машину бросил на соседней улице и наблюдал за тобой, как ты собираешь вишни. Смотрел и не мог оторвать глаз.

— Ну и дурак! Жаль, что Полкан на цепи. Я бы спустила его, чтоб ты забыл сюда дорогу.

— Почему, Элеонора?

— Потому что мне не надо стоять час и смотреть из-за угла на твою рожу. Я итак не забуду твою руку на щиколотке той женщины, что демонстрировала свои внутренности у тебя на столе.

Он внимательно смотрел мне в лицо не отрываясь. Пристально, горячо. Однажды я видела такой его взгляд, в спальне, когда встала голая с постели после жаркой ночи, чтоб прикрыть шторой окно от солнца. Нет, нет, только не это. Такое воспоминание может убить своей нежностью.

— Что? — я тёрла лицо полотенечком, подумала, наверное, измазала губы вишней, пока собирала.

— Ты очень красивая женщина, Элеонора.

— А ты очень большая сволочь, Иван. Как же твоя секретутка, она разрешает делать комплименты бывшим жёнам?

— Я ничего не знаю о женщине, о которой ты говоришь.

— Серьёзно? Как же так. Получается, с ней знаком только тот, кто прячется в твоих штанах?

— Это грубо.

— Зато верно, Василевский.

— Можешь забыть о той истории?

— Никогда. Она уже разорвала меня в клочья. Проще тебе забыть обо мне.

Он пропустил моя слова, завис взглядом на ключицах, медленно спускаясь ниже.

Скользнул по груди, я тоже перевела глаза на майку, о, чёрт, я перемазалась в вишнёвом соке. Тёмно красное, рубиновое как кровь пятно сияло над левой грудью.

— Я бы смотрел на это пятно вечно, — муж не скрывая блестяшего взгляда бархатным шёпотом прошёлся мне по ушам.