Книга Измена (не) моя любовь, страница 21 – Анна Эдельвейс

Выцепил все детали, сразу, одной картинкой. Тягучее, первобытное чувство вылезло из меня наружу, смело наотмашь. Стоило только встретиться с ней глазами… Запах женщины, той, которую нюхом считал, ворвался под кожу, расплавленным оловом растёкся по венам.

Хрупкая, тонкая, затянутая в какую то серую мешковину с рыжим чучелом на руках.

Я что то ей говорил, уж не помню что. Она отвечала, я не слушал. Не понял, как её зовут? Не то Оля, не то Маша.

Всё смотрел, любовался ею. Аккуратно подобранные волосы, распахнутые настежь омуты глаза. Высокие скулы. Жемчужная кожа, пухлые, хорошо очерченные губы. Нескромные, жаркие, острые и опасные как лезвие.

Девушка за словом в карман не лезла, отбрила меня колкостью, обогнула мою фигуру, прижимая к груди рыже-лысого зверёныша с усами цвета рыболовной лески. Исчезла на ступенях. Я бараном смотрел ей вслед, завидовал собаке — вот бы меня девчонка так прижала к груди.

Женщина с грешными глазами унесла моё сердце, сладко сжав его в своих ладонях.

Я свихнулся от этой нежности. Твою ж дивизию, я не мог сдвинуться с места, глаз от неё оторвать. Кто она?

Самое удивительное, что я не собирался терять её из виду. Впервые за долгие годы я хотел снова увидеть женщину, случайно коснувшуюся меня взглядом. Не было ещё такого, чтоб меня так искренне засунули и послали куда подальше. Девчонка вовсе не воспылала ко мне симпатией. Смотри, какая вредина! Прям отхлестала меня своими остротами.

Давно меня так не распирало от женщины, тем более в одежде. Вышел следом за ней на ступени, вдохнул лесной свежести. С удивлением почувствовал запах хвои, влажность соснового бора, издалека клубами накатывающий лесной дух. Что то я замордовался последнее время на работе. Постоянные перелёты, разъезды, договора, аудиты, прения, юридические баталии, склоки, войны не на жизнь…

Глазами нашёл дивную красоту в серой мешковине (что за херню на неё нацепили, не платье, роба какая то). Девушка спустила рыжую гадость с рук, та ртутным шариком моталась по газону. Рассматривал милую девушку-тростинку, не спускал глаз с царственной осанки и потрясающе-соблазнительной груди моей новой знакомой. Линия затылка, удерживающая копну волос собранных в пучок делали абрис девушки драгоценным пиршеством для глаз. Таких красоток античные художники помещали в кулоны, гравировали на перстнях.

Я охотником наблюдал за каждым движением своей добычи, не сомневался, она будет моею. Давно я не добивался расположения женщины, приятное волнение разбивало кровь, пульсом частило в висках. Во мне уже билось желание, азарт, новая жажда жизни.

Девушка смотрела на копошащегося в розах садовника и вдруг!

Она бабочкой взмахнула руками и исчезла. Ну да. Направился к ней, бедняга подкошенным стебельком свалилась в траву из за этой некчёмной псины. Тоненький поводок обвязал щиколотки девчонки, путами сцепив ноги. Само-собой, сделав шаг, она рухнула.

Распутывал поводок, подхватил красотку за плечи, помог подняться. Что тут началось. И слёзы на глазах и яростное отрицание, всё это под аккомпанемент лающей собаки и спрятавшегося в колючки деда-садовника.

Смотрел на девушку, слушал камнепад из летящих в меня пререканий. Внутри меня теплом разливалось желание схватить, прижать её к себе. Коснуться губами волос, испить весь дух её притяжения.