Книга Измена (не) моя любовь, страница 49 – Анна Эдельвейс

Машка такая милая была, перепугавшись горной козочкой сидела на самом краешке стула, готовая сорваться в обрыв.

Принесли кофе, а наваждение Машкой никуда не делось. Я думал о ней, стараясь не оторвать приклеенный мысленный взгляд от туго затянутой тряпкой её груди. Воображение рисовало обнажённую Машу. Представлял себе бархатистую кожу, ложбинку, спускающуюся по позвоночнику вдоль спины. Крепкую, гладкую, круглую задницу, так и зовущую сжать её ладонями.

Она не понимает, что ли, какого терпения стоило мне сегодня не затащить её в угол, не распять на стене и не впиться в неё всем, что каменеет при одном только взгляде на точёную грудь и крутые бёдра. О, чего стоит ее круглая, крепкая задница, так соблазнительно трещит на ней ткань, когда она приседает перед псиной. Всё, бля, щас сдохну.

В дверь кабака вошла пара. Парень не глядя шёл первым. даже не подумал придержать дверь для своей спутницы. А вот перед такой как моя Маша приятно открывать дверь и пропускать женщину вперёд. Оглаживать взглядом её фигуру сзади, знать, что всё это принадлежит только тебе…

Такая женщина движением плечика, милым наклоном головы отблагодарит тебя, сразу вознесёт тебя на пьедестал принца, сделает из тебя героя своего дня и ты уже готов для неё горы свернуть.

Стоило подумать о Маше, зверел просто. Стойкое желание всё бросить, лететь туда, домой, найти её, схватить, забрать себе.

Снова закрыл глаза, вспомнил её всю, когда касался руками её бёдер, сжимал спину, чувствовал колени. Запах. Сумасшедший запах чистой кожи, тонкий флёрчего то запретного.

Ей бы подошли духи от Тома Форда. Что то пряное, с ванилью, замешанное на на восточной страсти.

Думая об этой женщине просыпалось желание жить, скакать козлом, делать подарки.

Кстати, насчёт подарка — поискал глазами помощника.

Маякнул Игнату:

— Духи, — написал на листке, протянул помощнику, — доставь. Вот эти — написал на бумаге.

— Проверь, чтоб оригинал, не дай Бог реплику подсунут.

Игнат что то писал в телефоне, я, довольный, откинулся на спинку стула. Конечно, аромат кожи моей избранницы украшу букетом из табака и ванили, плюс нотка какао, ммм… Зажмурился, предвкушая мой следующий поцелуй.

С моего столика мне хорошо была видна дверь. Она открылась, в просвете показалась фигура Терёхи. В эту минуту подошёл Лёва:

— Босс, входящее из дома.

— Мать?

— Мажордом, Дмитрий. Быт.

— Позже.

Если не здоровье мамы, всё остальное может подождать.

Тёрёха поднимался ко мне наклонив голову, смотрел исподлобья. Водил языком по пересохшим губам. Грузно сел напротив меня, деланно-бодро протянул руку:

— Привет, Романыч. Что то случилось?

Я сжал его руку чуть сильнее, придержал в кулаке, посмотрел ему в глаза.

Володька заёрзал, махнул официанту, я остановил его:

— Остынь. Жрать будешь дома.

— Да что случилось то, Матвей. Ты меня пугаешь.

— Рыло у тебя, Вова в пуху. Что ж ты мне, адвокату своему вовремя про пух не докладываешь?

Вова побледнел, в свете неоновых вспышек лицо его стало серым.

— Вова, блять, что творишь? — я кивнул Игнату, он подал папку, положил её на стол.

Терёха несмело открыл её, уставился на фото, в хронологическом порядке разложенным по файлам.

— Откуда у тебя это, Матвей…

— Тебе лучше не знать. Мой ты харизматичный сексапат.

Терёха продолжал всматриваться в картинки перед собой. Там он с юной мамзелькой в кровати занимался явно не переговорами. Оба голые и совершенно невменяемые запечатлены в разных позах. И кроме этого они то в машине, то в ресторане.