Книга Измена (не) моя любовь, страница 76 – Анна Эдельвейс

Прижимая полотенце к груди, промокая мармеладно-леденцовые брызги с волос Матвей накинул халат и отправился в дом. Не поняла, он пришёл подразнить нас, обеих? Знает же, что мы в треугольнике из за него.

Милена пришла в себя первой, решила сыграть на опережение. Скуксила расстроенную мордашку, пропищала обиженным голоском:

— О, Матвей, служанки в твоём доме умеют считать?

Получается, Миленке сразиться со мной один на один слабо? Опять заскулила, требуя защиту? Конечно, я не я, если не воспользуюсь моментом. Ответила за всех, кто подвергался булингу со стороны соперницы:

— Я лучше не буду считать вашу еду, прожорливая госпожа. Буду прятать от вас Милена Аркадьевна еду, подвешивая её к потолку. На верёвочке. Как от крысы.

Она взвизгнула, Матвей обернулся.

Заметил меня. Я поймала взгляд Матвея. Прищур, игра взглядом, когда ты ощущаешь всё, что значат эти глаза, сама даёшь ответ и снова получаешь телеграмму разрядами молний — именно это происходило между нами.

— Что? — я развела руки: — Чего вы так уставились на меня. Это шутка.

Но Милена уже закусила удила, ткнула пальцем в торт:

— Унеси.

— Как скажете. Передам это вашей служанке Варе. Она же любит подбирать ваши объедки.

Я повернулась к столику взять чёртов поднос, но вдруг…

В ту секунду я даже не поняла, что, собственно, произошло. Резкий толчок. Как то сразу вверх и в сторону двинулось изображение, потемнело в глазах, острым холодом сцепило плечи, спину. Заложило уши, стало нечем дышать.

Я уходила под воду с удивлением наблюдая как над головой зеленоватой массой дымиться вода. Всё происходило как в замедленном сне. Я вроде понимала, что происходит и одновременно ничего не чувствовала.

Милена столкнула меня в бассейн, именно с того угла, где была максимальная глубина. Причём, я умела всё, даже управлять конём, но плавать я не умела. От слова «совсем» до слова «паника при виде воды».

Резкой болью сдавило рёбра, внутри уши разорвало давлением, мне нужен был воздух. Не соображая что делаю, я попыталась махнуть руками, кажется, открыла рот. Резкий рывок вверх, яркое солнце, разлетающиеся слепящие брызги, глоток воздуха и… кашель. Саднящий, выворачивающий наизнанку кашель.

Крепкие, мощные руки держали меня за талию, тянули за собой к ступеням. Я почувствовала его ладони, сжимающие мои бёдра, плавно скользящие по мокрой юбке, его губы возле моей шеи. Вот честно, может мне в бреду кислородного голодания показалось, но я прям почувствовала его губы у себя возле уха:

— Дыши, Маша.

Его голос над ухом сработал лучше нашатырного спирта. Я уже коснулась ногами ступеней из бассейна. Мужчина крепко придерживал меня, не давая свалиться, подталкивал к выходу. Крепкий, мощный, горячий — о, даже умирая, вернее воскреснув после утопления, я всё ещё чувствовала силу и мощь горячего мужского тела. Между прочим, мне бы в этот миг о душе подумать, а я тут снова мыслями укатилась в объятия античного небожителя.

— У нас столько приятных объятий на счету, Маша. Мне кажется, я должен на тебе жениться немедленно.

— Уберите от меня руки! — голос хоть и прорезался, но был каким то сиплым, неубедительным. Я не собиралась делать наши отношения с Матвеем достоянием общественности и вела себя с ним как с посторонним. Вернее, пыталась вести.