Книга Измена. Острые грани правды, страница 6 – Олеся Рудая

— Вадим, который мне изменяет?! С лучшей подругой... — мой крик сорвался на шепот.

— Ниночка, дорогая… Ты даже не видела их толком. Может, это просто похожая машина была?

Её слова повисли в воздухе, густые и удушающие.

— Подумай, Вадим хорошо зарабатывает, любит тебя. А у тебя с работой проблемы.

Я смотрела на неё, не веря своим ушам.

— Ты это всё говоришь… — прошептала я. — Только потому, что не хочешь, чтобы я жила здесь.

Мама открыла рот, но не успела ничего ответить, потому что в дверях появился старший брат, Костя. Он слышал всё.

— Нина, у нас и так тесно, — сказал он без предисловий, его лицо было напряжённым и недобрым. — У тебя же там крутой муж-айтишник. Вот и разбирайся с ним! У нас своих проблем хватает.

Рядом втиснулась его жена, выставив вперёд животик, круглый и твёрдый.

— Это видишь? — Костя нежно положил руку на ее плечо, словно защищая от меня. — Ей нужен покой. Нам тут лишние нервы ни к чему.

Я смотрела на них. На мать, которая выгоняла меня из родного дома и готова была закрыть глаза на предательство Вадима. На брата, который ставил во главу угла интересы своей беременной жены. На беременную невестку, о которой заботятся.

Я не нужна им. Я вмиг почувствовала себя абсолютно чужой. Одинокой до самой глубины души.

Безысходность была живой, рвущейся наружу.

И тут в низу живота что-то дёрнуло. Я вскрикнула, негромко, и согнулась пополам. В глазах потемнело.

— Мама… — успела я выдохнуть.

Она подхватила меня, и её лицо исказилось испугом. Я видела, как её взгляд скользнул вниз, по моим джинсам, и в нём вспыхнул настоящий, непритворный ужас. А по ногам, тёплой и липкой волной, растекалось что-то неотвратимое.

— Костя, скорую! Быстро! — закричала она, и её голос сорвался на визг.

Больничная палата встретила меня стерильным белым светом и запахом хлорки, перебивающим все другие запахи мира. Я лежала на холодной клеёнке, укрытая жёстким одеялом, и смотрела в матовый потолок. Внутри была пустота, огромная и безразмерная. Ни мыслей, ни чувств — только ровная, онемевшая тишь после бури.

В дверь постучали, и вошла медсестра с документами в руках. Её лицо было усталым и профессионально-равнодушным.

— Нужно заполнить бумаги, — она протянула мне бланк. — Укажите, пожалуйста, номер телефона доверенного лица. Мужа, например.

Слова прозвучали как удар по оголенному нерву. Я покачала головой, не в силах вымолвить его имя.

— У меня его нет.

Медсестра подняла брови, но ничего не сказала.

— Тогда кого писать? На экстренный случай.

Я закрыла глаза. В голове всплыло мамино испуганное лицо, её отворот, когда я попросилась остаться. «У тебя же есть муж».

— Пишите просто маму, — прошептала я.

Но даже это ощущалось как ложь. Когда она отвернулась от меня в тот момент, в её тёплой, пахнущей щами квартире, у меня не стало никого. Вообще.

Буся остался у неё. Хоть бы с ним ничего не случится. Эта мысль была единственной тонкой ниточкой, связывающей меня с тем миром.

— Вам принесут вещи? — медсестра вывела на бланке мамины данные. — Халат, тапочки, предметы гигиены?

— Некому, — ответила я, и это прозвучало как приговор. Я была островом, отрезанным от материка.

— Доставку закажу, — добавила я, чувствуя, как жжёт щёки от этого унижения.

— График посещения — у сестринской, посмотрите, — сказала она, уже выходя. Её голос смягчился на полтона, будто она уловила запах моего полного одиночества.