Книга Измена. Вера, Надежда, Любовь, страница 2 – Елена Валерьева

И вот теперь такое.

Я включаю зажигание. Мотор мягко рычит. Из динамиков — тихая музыка, Надя слушала утром своего «Моргенштерна», я не выключила. Теперь там долбит какой-то рэп, но мне все равно. Я нажимаю на газ и выезжаю с парковки.

В голове уже прокручиваю вечер. Надо устроить праздничный ужин. Святослав вернется из офиса около восьми. Я заеду в «Азбуку вкуса», возьму тот самый ризотто с трюфелем, которое он любит, и шампанское. Себе — сок. Я не буду пить. Ни капли.

Я представляю его лицо. Представляю, как скажу. Сяду напротив, посмотрю в его серые глаза — такие же, как у Веры, — и скажу: «Святослав, у нас будет ребенок. И это...» — тут я сделаю паузу. Еще не знаю пол. Но я скажу: «И это то, о чем ты мечтал».

Я улыбаюсь так широко, что сводит скулы.

Въезжаю на эстакаду. Солнце слепит, и я опускаю козырек. На козырьке — наша семейная фотография в рамке-прищепке. Святослав, я, Вера, Надя, Люба. Все в белых рубашках, на фоне моря. Мы ездили в Сочи прошлым летом. Он тогда был почти счастлив. Почти.

«Почти» превратится в «наконец-то».

Я достаю телефон, чтобы позвонить ему прямо сейчас. Не могу ждать до вечера. Пальцы скользят по экрану. Нажимаю на иконку «Сообщения» — случайно, я хотела в контакты.

И там — новое. От неизвестного номера.

Фотография открывается не сразу. Сначала белый фон, потом прогружаются детали.

Ресторан. Дорогой. Белые скатерти, хрусталь, свечи в высоких подсвечниках. Я узнаю это место — «Белый лебедь» на Кутузовском. Мы там праздновали годовщину.

На фотографии двое. Они смеются. Смотрят друг на друга. И нет, это не просто смех — это та интимность, которую невозможно подделать. То, как она касается его руки. То, как он наклоняет голову к её плечу.

Святослав. Мой муж.

И женщина. Молодая. Лет двадцати пяти, может, двадцати семи. Русые волосы волнами падают на плечи. Глаза зеленые — даже через экран видно, какие яркие. Идеальный макияж, никакой усталости, никаких кругов под глазами. Идеальная грудь — не обвисшая после трех кормлений. Идеальная кожа. Идеальная улыбка.

И живот.

Аккуратный, круглый, натягивающий шелк её платья. Месяцев пять, не меньше.

Она держит его под локоть. Другую руку положила на этот живот. Защищает. Любуется.

Подпись.

Я читаю её один раз, но она врезается в мозг раскаленным клеймом:

«Это ваш муж и я, Анастасия. У нас скоро будет СЫН».

Три точки в конце. Словно она ставит многоточие, а не точку. Потому что история не закончена. Потому что это только начало.

Мир рушится не со звуком. Я всегда думала, что будет грохот, треск, крик. Ничего. Тишина. Абсолютная, ватная тишина, в которой я слышу, как бьется мое сердце. И второе сердце. Маленькое. Беспомощное. Восемь недель.

Руль выскальзывает из рук.

Я успеваю подумать: «Только не это. Только не сейчас. Я не хочу умирать. И он не хочет. Мой сын».

Потому что я уже знаю. Это мальчик. Я чувствую. Это тот самый сын, которого он хотел. Которого он ждал. Которого он, оказывается, не ждал от меня.

Я выворачиваю руль вправо. Машина послушно ныряет к обочине. Бордюрный камень царапает диски — мерзкий скрежет, который я запомню навсегда. Я торможу. Глушу мотор. Телефон падает на коврик, экраном вверх, и эта фотография продолжает на меня смотреть.

Я смотрю на неё. На её живот. На его руку, которая лежит на спинке её стула — не на талии, нет, он осторожен, он всегда осторожен, но близко. Очень близко.