Книга Живые! Помните погибших моряков! Книга 1, страница 175 – Виктор Блытов, Ольга Блытова

В 1946 году штурман звена 2-ой эскадрильи 36-го дальнебомбардировочного авиационного полка Н. Д. Малаховский записал воспоминания очевидцев налета группы Ш.Б. Бидзиношвили. Вот несколько выдержек из этих бесед.

Бывший командир румынской зенитной батареи:

– Их было шесть, а седьмой, по-видимому, разведчик, прошел на большой высоте. Три самолета были подбиты над базой… Их летчики направляли свои машины туда, где можно было нанести максимальный урон. Один самолет взорвался на территории нефтегородка (самолет Бидзиношвили), второй пытался горящим врезаться в корабль, но почему-то не долетел и врезался в платформу с танками в северной части города (самолет Левашова).

Служащий управления порта:

– Я должен был обеспечить погрузку двух транспортов, направляемых в Севастополь. Сидел с капитаном судна в кают-компании за обедом, и тут завыла сирена и тут же начала стрелять зенитная артиллерия. Выбежали на палубу. С юга на высоте не более 50 метров шел двухмоторный самолет. Из его носовых установок извергались в нашу сторону разноцветные трассы. Как только он оказался над бухтой – сразу сбросил торпеду. Это было метрах в 700 от нас. Взрыв произошел между носом миноносца и кормой буксира. Оба корабля выведены из строя (атака Рукавицына. – Авт.).

Два самолета, подбитые на подходе, врезались: один в нефтецистерны в юго-западной части Констанцы (экипаж Ш. Б. Бидзиношвили – штурман полка Ш. А. Кордонский, стрелок-радист А.П.Кузнецов и воздушный стрелок П. И. Бородин), второй – в районе железнодорожной станции в воинский эшелон (экипаж В. А. Левашова, штурман В. И. Ярыгин, стрелок-радист М. К. Еремеев. – Авт.), третий после сброса торпеды, которая взорвалась у мола, уничтожив катер и повредив шхуну, упал у зенитной батареи «комсомольский экипаж» М. Г. Дюкова, штурман И. Е. Недюжко, стрелок-радист П. И. Миронов.

Герой Советского Союза В. Рукавицын участник этого рейда:

– Сбросив торпеды, мы пронеслись над кораблями, над городом, затем пошли на разворот. В этот момент я услышал голос Бидзиношвили: «Машина горит. Экипаж погиб. Прощайте....». Выйдя из разворота, летчик какое-то время шел по прямой, очевидно, выбирал себе последнюю цель, потом довернул вправо и направил машину на окраину города. Я посмотрел в том направлении, и увидел склад горючего – пять или шесть бензоцистерн в ограждении. Секунда – и там раздался взрыв....

П. Миронов, стрелок-радист из экипажа М. Дюкова:

– Наш самолет шел справа от машины Бидзиношвили. Снарядом он был подожжен и, пылая, пронесся над пирсом. Горел и наш торпедоносец… Осколком меня ранило в голову, и я потерял сознание… Очнулся уже в тюремном госпитале. Позднее узнал, что мой командир и штурман были живы после падения. Дюков, потеряв высоту, буквально «проехался» по зенитной батарее), уничтожая орудия и расчеты. Потом они, выхватив личное оружие, уничтожили несколько вражеских солдат, а затем застрелились… Я своими глазами видел, как торпеда самолета полковника Бидзиношвили поразила большой корабль… От румынских матросов слышал, что в итоге налета было потоплено в порту много судов, убито более 700 фашистов, сгорели портовые сооружения и склады.

Майору Фокину и старшему лейтенанту Рукавицыну удалось уцелеть и первой результативно сбросить торпеды. Паре Рыхлова Александра Дмитриевича и Левашева повезло уже меньше. Когда до мола оставалось около 100 м, машина Рыхлова получила 4 мелкокалиберных снаряда, один из которых разбил приборную доску и контузил летчика, другой разорвался в штурманской кабине, тяжело ранив штурмана Клюшкина.