Книга Сквозь пламя боли и свинца, страница 50 – Сергей Александрович Васильев

— Свят, свят, свят… – начала быстро осенять себя крестом суханькая Амфросива.

— Все, Сенька, допился?! – громко проговорила крутобедрая соседка Настя, с укором в глазах, глядя на «таинственного» повествователя. – Это «нечистая» за тобой приходила, прибрать тебя хотела. Говорят же, тебе, не пей много.

— Я руку в голенище сапог. Финку выхватил оттуда и как заору: не подходи, тварь, зарежу! – не обращая внимания на слова соседки, продолжал свой рассказ Семен. При этом показывая правой рукой, как он достал нож из сапога и, как потом держал его, угрожая фантомной монашке. – Развернулся и, как дал деру назад, что чуть сапоги в болоте не утопил. Забежал в избушку и сам думаю, ну ее к черту эту пасеку. Пусть хоть убьют меня в колхозе, но назад сюда уже не ногой. Давай хватать что под руку попадется и складывать в вещмешок.

Собираюсь я, значит, «в темпе вальса», чую, что кто-то пристально смотрит мне в спину. Прям прожигает ее. Поворачиваюсь, а в дверях милиция стоит, с собакой. Спрашивают, не видел ли я кого? Говорят, что зэки какие-то сбежали. Я головой покачал, мол, не видел. Они развернулись и ушли. Уж не знаю, правда ли была милиция или мне опять почудилось что?

В общем, я ходу из леса. Выскочил на дорогу, поймал попутку и сюда – домой, в деревню. Думаю, надо «остограммиться» и завязывать пить, иначе, с похмелья, чудится всякое. Вот, такая история приключилась со мной.

Сенька перевел дыхание и посмотрел на окружающих, с явным чувством покаяния. Женщины молчали, медленно переваривая загадочный душетрепательный рассказ мужичка. Их умы рисовали мистические картины в голове, и будоражили сознание, встревоженное азартным повествованием Семена, будто волны на море при начинающемся шторме.

— Ну, и горазд же ты приврать, Сенька. – нарушив всеобщее молчание, весело проговорила Зоя, оторвавшись от прилавка. – Вот ведь, мужики, чего только не понапридумают, лишь бы не работать и вовремя похмелиться.

— Да, я и не вру. Все, так и было. Вот те крест. – и Семен быстро перекрестился, осенив себя маленьким крестом на груди. – Хотите верьте, хотите нет – дело ваше. А, я пошел домой и на пасеку больше ни-ни, – хватит с меня.

Краснобай подправил бутылки в вещмешке и ловким движением рук, затянул петлю из лямки на его горловине. Закинул его за плечо, звякнув бутылками, и с невозмутимым видом лица, молча вышел из деревенского магазина. Женщины тут же защебетали между собой и снова выстроились в очередь у прилавка, горячо обсуждая мистический рассказ Семена.

— Вот ведь, эти мужики, – с осуждением в голосе сказала Анастасия и хлопнула себя ладонями по мясистым бедрам, – пьют до чертиков, потом, им мерещится всякое. Я тоже своему, бывает, говорю: нечего ее «горькую» пить, и чего вы только в ней находите? Вот, приду домой и все ему расскажу, до каких чертей может ужраться человек. Может, тогда, задумается на будущее.

В детстве я, со своими родителями, каждое лето ездил в деревню, к своим дедушке и бабушке. Мой дедушка, Юрий Степанович, был человеком уважаемым в деревне, весёлым, работящим, как говорится, имел «золотые руки» и очень начитанным, хотя и был простым колхозником. Мне тогда казалось, он знал всё про всё, я мог получить от него ответ на любой заданный ему вопрос.