Книга Моя. Чужая. Беременная, страница 89 – Ольга Висмут

Жора. Мужчина, за которого я вышла замуж. С которым прожила пять лет. От которого жду ребенка. Он обидел меня. Оскорбил. Пытался ударить.

От этих мыслей перехватывает дыхание. Я вспоминаю выпуск новостей, случайно увиденный на второй день моего пребывания в доме Макса.

Теперь понятно, как у бездомной оказалось мое кольцо. Я сама его бросила ей. Но как Георгий мог принять ее за меня?! Или он сделал это нарочно, чтобы полиция прекратила мои поиски?

Здесь что-то нечисто!

И почему меня обвиняют в каких-то махинациях?

Я должна рассказать все Максу и попросить о помощи. Кроме него у меня никого нет. Надеюсь, что он поймет…

* * *

В гостиной нас встречают Татьяна Ивановна, Мира и незнакомая женщина в строгом костюме и круглых очках. Домохозяйка неодобрительно качает головой, увидев, что Макс вносит меня в дом на руках. Мира скачет бешеным зайцем. Незнакомка вежливо ждет, пока меня поставят на ноги, затем протягивает сухую ладонь и отчитывается:

— Елена Степановна, временная няня. Вы знаете, что ваш ребенок нуждается в коррекции поведения? У Миры налицо дефицит внимания и гиперактивность.

А вот это мне очень не нравится! Прижимаю Миру к себе.

— Вы детский психолог? – хмуро интересуюсь.

— Нет.

— Педиатр?

— Нет, но…

— Тогда на каком основании раздаете диагнозы? Или считаете, что трех дней общения с ребенком достаточно, чтобы повесить ярлык?

Она моргает. Ее губы подрагивают от обиды. А я просто стою, глажу Миру по голове и уничижительно смотрю на эту женщину.

Наконец, она находит слова:

— Я так понимаю, в этом доме мои услуги больше не нужны.

— Абсолютно, – киваю в ответ.

Она резко разворачивается в сторону выхода. Макс кивает Татьяне:

— Вызовите ей такси и рассчитайтесь.

Но едва мы остаемся втроем, как его губы растягиваются в дурацкой ухмылке:

— Ася, я тебя не узнаю! Ты была похожа на зашуганного котенка, а теперь стала дикой тигрицей!

Нервно улыбаюсь:

— Спишем это на временное помутнение рассудка.

— Ася! Ася! – Мира змеей влезает между Максом и мной. Задирает голову. – Она меня наказывала!

— Наказывала? – в шоке ощупываю ее. – Била тебя?! Покажи, где больно?

— Я сейчас же сообщу в агентство, – рычит Макс, доставая телефон.

— Нет, не била, – Мира смеется и выкручивается из моих рук. – пусти, мне щекотно!

Присаживаюсь на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— А что она делала? Как наказывала? Есть не давала?

— Нет, она меня садила на стульчик и заставляла думать.

— Что? – мы с Максом вместе смотрим на нее. – Это как?

— Ну так. Говорила: теперь садись сюда и думай над своим поведением! Я сидела и думала. Думала, думала, аж голова начинала болеть. Ась, я честно старалась, но так ничего не придумала. Я плохая?

Мира заглядывает мне в глаза самым честным и преданным взглядом.

Меня так и тянет рассмеяться от облегчения. Но вместо этого я с самым серьезным видом говорю:

— Нет, Мира, ты очень хорошая.

— Правда?

— Правда!

— А ты от меня больше не уйдешь?

— Не уйду.

— Честно?

— Честно!

Она тянется ко мне и обнимает за шею. Я в ответ прижимаю ее к себе. Рядом Стальнов ржет как конь:

— На стульчик посадила? Думать заставила? Это Миру-то? Бедная женщина, надо ей премию выдать! За вредность!

Я искоса поглядываю на него. Какой-то он сегодня чересчур веселый. Подозрительно. И не вспоминает, что хотел серьезно поговорить.