Книга Новогодний переполох в академии «Милагриум», страница 8 – Алиса Селезнёва

Ну а двумя часами позже девушка и её пятнистый фамильяр уже шли по длинным и петляющим коридорам академии до самой тёмной и холодной классной комнаты корпуса. Занятия в ней уже давно не проводились из-за аномальных температурных условий и крайне обшарпанного интерьера, однако Мел ни первое, ни второе не пугало. Ей нужно было где-то работать, а другого места в «Милагриум» для столь необычного эксперимента не было. Не идти же ей, в конце концов, в свою спальню, к Люси под бочок?

— Итак, начнём.

Первым делом Мелинда влила в свой любимый, посеребрённый котёл пять литров воды, которые привезла в пластиковой бутыли нормисов из отчего дома. Недалеко от участка Грейс бил узкий родник, чистый словно слеза, а любая уважающая себя колдунья знала, что родниковая вода для зелья подходит куда больше, чем водопроводная. Затем в котёл полетели корень женьшеня, цветы омелы, сосновые иголки, ягоды падуба, сахар и пыль с лунного камня.

Комната наполнилась запахами. Приятными и не очень! От всего их многообразия Габи громко зачихала и поспешила скрыться за дверью. Она тоже решила поучаствовать в изготовлении идеального мужчины. Мелинда, занятая смешиванием ингредиентов и установлением нужной температуры в котле с помощью когтя дракона, естественно, исчезновение фамильяра не заметила. Девушка спокойно шептала слова заклинания, которые нужно было повторить не менее семи раз, а затем, закрыв глаза, принялась перечислять качества, которые хотела бы видеть в своём избраннике:

— Красивый, умный, нежный, романтичный, умеющий танцевать, знающий не менее тысячи комплиментов, высокий, милый, импозантный и прочее-прочее-прочее.

Порой от этого прочего-прочего-прочего у неё заплетался язык. Соображать нужно было быстро, и в какой-то момент Ноиламгип пожалела, что предварительно не записала все эти жутко положительные качества на листочек. Тогда бы уж она точно ничего не забыла.

А потом Габи вернулась в аудиторию. Но не одна. Она держала в пронырливых передних лапках черно-белую фотографию довольно-таки привлекательного, по её меркам, парня. Глаза Мелинды были по-прежнему закрыты. На чуть раскрасневшемся от волнения лице блуждало задумчивое выражение. И… Габи абсолютно беззастенчиво бросила принесённую картинку прямо в центр котла.

— Он должен быть идеален во всём, ‒ подытожила Ноиламгип и с чувством распахнула глаза. Габи посмотрела на хозяйку со смесью скептицизма и жалости, вполне искусно делая вид, что не покидала аудиторию ни на минуту.

— Без меня бы она точно не справилась, ‒ мысленно похвалила себя кошка. ‒ Даже о цвете глаз и длине волос не подумала. А рост? А бицепсы? ‒ но вслух, разумеется, сказала другое: ‒ Что дальше?

— Дальше нам придётся ждать двадцать девятое декабря.

Следующие две недели пробежали быстро. «Милагриум» вовсю готовилась к новогоднему балу. Длинные коридоры, холлы, большой обеденный зал, спальни студентов и учебные аудитории украсили бумажными фонариками, венками из остролиста, омелой и разноцветными гирляндами. В углах здания и в саду поставили несколько пушистых елей, на окна налепили снежинки. Где-то настоящие, а где-то из пенопласта. В «Милагриум», как и в любом другом учебном заведении, завхоз немного подворовывал.

Но студенты о последнем не знали. У них имелись свои проблемы. С каждым прожитым днём учиться им становилось всё труднее: сказывались как усталость, так и праздничное возбуждение. Световой день заканчивался молниеносно, а ночи были длинными и тёмными. В двадцатых числах ударил жгучий мороз, который непонятно каким образом перетёк в трёхдневный снегопад, вследствие чего около главного входа и ворот буквально в течение нескольких часов образовались сугробы высотой в добрые семь футов*. Дверь после третьей, особенно снежной ночи наружу удалось открыть только с четвёртой попытки, и следующие шесть часов самые сильные пятикурсники во главе с плечистым садовником расчищали дорогу на улицу.