Книга Никто, кроме тебя, страница 112 – Алиса Селезнёва

— Я ни за кем никогда не слежу. Надобности нет. Мне и так всё рассказывают. Все эти шесть месяцев рядом с тобой был Николай Андреевич. Он-то меня и позвал, когда дело совсем плохо стало. А так я уже говорил тебе: я – медиум. Я – человек, который видит призраков.

Последнюю фразу он произнёс сухо и без малейшего намёка на интонацию. Монотонно, скороговоркой и не делая пауз. Так, словно произносил её уже сотни или даже тысячи раз до этого, и она абсолютно его не волновала.

— Это мой дар. И это моё проклятие.

На несколько минут я забыла как говорить. И с трудом вспомнила как дышать. Единственное, что мне оставалось ‒ это смотреть на него и иногда моргать, чтобы не заболели глаза.

— И что дальше? ‒ кое-как собравшись с мыслями, наконец, спросила я. ‒ Вы хотите, чтобы я вернулась к Роману?

Он снова достал из кармана клетчатый платок и снова хорошенько потёр им нос.

— Возвращаться к Роману или нет – это твой выбор. Я советовать ничего не стану. Сама решай. Меня Николай Андреевич позвал, чтобы я тебе правду рассказал. Всю, а не так, как ты слышала.

Не удержавшись от смешка, я отвернулась. Один из мальчишек у качелей толкнул в грудь другого. Завязалась драка. Полная, но расторопная мамаша первого бросилась их разнимать. Антон, закончив сморкаться, не спеша продолжил рассказывать. Я слушала его вполуха и не уходила больше из вежливости, чем из интереса.

— Наташу при жизни я не знал. Встретил, когда она уже стала призраком. И я много чем ей обязан. Если б не она, я бы сейчас либо в психдиспансере гнил, либо в могиле. А так у меня семья есть. Жена, сын, какое-никакое положение в обществе. До неё меня звали «Демидычем». А теперь я Антон. И всё чаще с отчеством – Павлович.

— Вы, выходит, сейчас долг отдаёте?

Он засмеялся. Смех у него был таким же грубым, как и голос, и тоже напоминал рёв медведя.

— Как сказать, долг… Просто я за двадцать лет повидал много душ, которые не могли уйти в свет, но такой, как она, не встречал ни разу. Наташа очень сильно любила свою семью. До умопомрачения любила. И она хотела с ними остаться. Ты, наверное, не знаешь, но у вас даже дни рождения почти совпадают. Ты всего на один день позже родилась.

— Прекрасная новость…

Из груди вырвался новый поток сарказма, а за ним новый тяжёлый вздох. Теперь понятно, почему Роман тогда пришёл… День рождения Наташи они привыкли проводить вместе с Николаем Андреевичем. А тут у него ещё и пациентка умерла. Да не простая, а тоже Наталья.

— Николай Андреевич уговаривал её уйти в свет, и после дня рождения она пропала. Мы думали, она послушалась и ушла, но не тут-то было. Наташа всех перехитрила и нашла себе другой свет. Точнее, Свету.

— Мне никогда не нравилось моё имя, – сама не зная зачем, призналась я. Скорее всего, просто для того, чтобы сказать хоть что-то. – Всегда хотелось что-нибудь более изящное. Мадлена там или Розалия. На худой конец, Аделаида.

Округлив глаза, Антон, добродушно рассмеявшись, снова посмотрел перед собой.

— Нет. Из тысячи женских имён мать дала тебе единственно верное. Света. Светлана.

Я прикусила губу. В последней фразе явственно слышался «говор» Николая Андреевича. Потому что так мог говорить только он.

— Наташа всегда добивалась того, чего хотела. И она нашла способ вернуться. Такого я раньше не встречал. Николай Андреевич сказал, что с его квартиранткой творится что-то странное, но не уточнил, что именно. И когда ты открыла дверь, я увиделеё.В глубине твоих глазувидел Наташу. Это трудно объяснить.Я сам не знаю почему. Может, потому что я видел твою душу без тела.