Книга Душа, страница 91 – Алиса Селезнёва

— Когда пойдёшь навещать Тимура, скажи, что мне жаль. Я не хотела, чтобы он попал в колонию. Я и сегодня не считаю его убийцей.

Дослушав до конца мою просьбу из уст «Демидыча», папа снял очки и потёр переносицу. На лице его застыло странное выражение, что-то среднее между радостью и отчаянием.

— Конечно, я передам. Я всё ему передам. А ты не бойся. Мы справимся. Все мы справимся. И у тебя больше не останется незаконченных дел.

Потом они ещё немного посидели. Снова выпили чая, поели печенья и обсудили последние ничего незначащие новости. «Демидыч» засобирался домой уже затемно. Проковылял в прихожую, молча натянул телогрейку, набросил на уши шапку и затянул шнурки на ботинках. Папа пожал ему руку и незаметно что-то сунул в карман. Я не стала выдавать его тайну, и лишь у порога, в дверях, наконец, решилась поблагодарить хоть и бывшего, но всё ещё друга:

— Спасибо, Антон. Спасибо, что приехал.

«Демидыч» приложил к шапке руку, делая вид, что отдаёт воинское приветствие.

— Савва не приходил ко мне. Не бойся. Может, сама Альбина написала то послание? Спроси у неё. Сынок наверняка научил мать кое-каким штукам.

— Спрошу. А кто избил тебя тогда?.. Тогда, когда я приходила?

Он пожал плечами. Вышло как-то чересчур резко и искусственно.

— И всё же, – упорствовала я. – Савва? Твой сосед? Кто?

— Ребята какие-то. Сказали, за Алишеровых.

Случайно вскрывшаяся новая правда окончательно размазала меня по полу. С губ сорвалось одно-единственное имя: «Костя».

«Демидыч» не ответил, вероятно, потому что просто не знал, кто такой Костя.

— Последний вопрос. – Я вышла на лестничную клетку и вплотную подошла к нему. – Ты продолжишь пить таблетки?

— Таких, как ты, слишком много. – Он почесал затылок и погладил взглядом облупившуюся краску на перилах лестницы. – Если я не буду их пить, то однажды точно словлю зайчика.

Я кивнула. «Демидыч» сделал свой выбор, и я не стала переубеждать его, просто произнеся последнее:

— Ну тогда прощай и передавай привет Галине Ивановне.

* * *

Знаете, а я раньше всегда любила отмечать свои дни рождения. Мне нравилось получать подарки, есть торт, загадывать желания и задувать свечи. Тётя Глаша каждый год не уставала повторять, что с возрастом это пройдёт, но я никогда в этом отношении ей особо не верила. Мне хотелось побыстрее вырасти, и я никогда не думала, что встречу своё двадцатилетие в обличии призрака.

Предчувствие чего-то плохого поселилось во мне ещё утром. Я боялась, что сегодняшний день повторит августовские поминки. Ромка не ответил на папин звонок, хотя знал, что тот снова собирает всех у себя. В полдень он ушёл на кладбище и, оставив на моей могиле охапку кроваво-красных роз, вернулся домой. Развалился на диване и до вечера потягивал пиво из холодильника, перебирая наши свадебные фотографии. Не было свеч, не было праздничного торта. Мы просто делили тишину на двоих.

Около десяти вечера я не выдержала. У папы в окнах всё ещё горел свет. Видимо, Оксана Леонидовна и моя университетская подруга Юля по-прежнему сидели на кухне и давились сладким пирогом с клубникой. Я не смогла к ним подняться. Или не захотела. С момента ухода «Демидыча» папа не прекращал говорить о свете, и это порядком меня раздражало.

Говорят, дни рождения надо проводить с семьёй, любимыми или друзьями. Теперь друзей у меня было мало, и я поспешила к той единственной, которая ещё осталась.