Книга Душа, страница 93 – Алиса Селезнёва

Я вздохнула. Альбина пихнула меня локтем в бок и произнесла тихо-тихо, в самое ухо, словно выдавала страшную-престрашную тайну:

— И больше всего я боюсь, что он ушёл в свет без меня…

* * *

В одиннадцать вечера Альбина растаяла в воздухе. Наверное, послушалась моего совета и снова отправилась на поиски Саввы. Я поплелась в сторону дома. Новогодние украшения ещё не были сняты, и я вовсю любовалась сине-красными гирляндами на деревьях, пока вдруг не увидела на крыше нашей хрущёвки человека. Мужчину. Молодого парня. В расстёгнутой куртке и без шапки.

Я не поняла, как оказалась с ним рядом. Не помнила, как поднималась по ступенькам. Наверное, и не поднималась вовсе. Скорее всего, взлетела или оказалась там силой мысли. Я знала имя этого человека ещё на земле. В тот момент, когда заметила его ботинки, стоящие на самом крае.

На крышу забрался Ромка. Мой Ромка. Ромка, который решил сброситься вниз. И я ничего не могла с этим сделать. Наверное, он думал о самоубийстве с самого начала. С того момента, когда увозил моё тело на «скорой», но отчего-то держался. Сначала, чтобы отомстить, потом ради папы. А потом… А потом он уже не видел в жизни дальнейшего смысла… Поэтому и забрал документы из университета, поэтому так и не дал согласие ни на одну из работ, на которые его приглашали.

Должно быть, он спланировал это ещё утром, там, у могилы, когда гладил мой памятник и пристраивал розы. Как последнюю дань. В последний день. Я вскрикнула. Ветер всколыхнул полы Ромкиной куртки. Его левая нога продвинулась вперёд ещё на сантиметр.

Папины слова, сказанные два дня назад, застучали в ушах, как пишущая машинка: «Он в тебя не верит и никогда не поверит».

— Но не верит не значит, не любит, – зашептал внутренний голос. – Не останавливай. Один шаг, и вы снова будете вместе. Вот ты и дождалась. Всё, как хотела.

Я замерла и прикрыла рот ладонью. Внутренний голос шептал сладко. Мне хотелось, чтобы он продолжал свою песню жизни и смерти. Хотелось, чтобы Ромка снова слышал меня. Хотелось говорить с ним и… обнимать. Но… видеть живым хотелось больше.

— Нет, – сжав зубы, промычала я, – так не пойдёт. Когда любят, желают жизни. Если уж у меня не вышло, пусть он отживёт за обоих.

И я коснулась Ромкиного плеча. Знала, что не удержу, но… всё равно попыталась. И когда он раскинул руки и поднял правую ногу в воздух, я взмолилась, взмолилась так сильно, как никогда не делала прежде:

— Не надо мне света. Пусть только он живёт.

И тогда где-то внизу закричала женщина.

Её крик заставил его спуститься. Я видела, как он бежал. Слышала, как задыхался, как хватал ртом воздух и как растирал вечно колющий правый бок. Он только раз позволил себе остановиться в пролёте между третьим и вторым этажами, а потом, не сбавляя скорости, опять полетел вниз.

Левой рукой она держалась за угол дома, правую – прижимала к животу. Невысокая, толстая и страшненькая. Фиолетовый, местами засаленный пуховик был явно ей мал и топорщился на талии крупными складками. Капюшон спал с головы и обнажил светлые жидкие волосы, собранные в небрежный пучок на затылке.

«Аппендицит, – подытожила я, – или печень, или разрыв селезёнки». Ромка гадать не стал и аккуратно развернул её к себе.

— Что случилось?

— Воды отошли, – простонала она.